— Схожу принесу.
— Не хочу. Привыкну.
— Как привыкнешь, так и отвыкнешь.
В седьмом классе начал Залико покуривать — был такой грех, но учитель физкультуры сказал ему, что, если он хочет стать хорошим футболистом, от папирос надо бежать.
Наступил вечер. В домах зажигались огни. Но окна квартиры Кахиани зияли чернотой.
— Залико!
— Что?
— Скоро семь.
— Ну.
— Что, если съездить в Тбилиси?
— А завтра вернуться?
— Нет, мы еще успеем к батумскому поезду…
Залико изумленно посмотрел на друга. Не ожидал он, что Тамаз сдастся так скоро. Там, на берегу моря, Залико сам отговаривал от побега, но сейчас ему не понравились слова Тамаза.
— Что ты решил? — осторожно спросил он.
— Ты должен вернуться, Залико.
— Я?!
— Да, ты.
— Один?
— Да.
«Ах, вот что он надумал!»
— А ты как?
— Я останусь. Поедешь, зайдешь к нам, скажешь, что все в порядке.
— Не поеду я.
— Хватит упрямиться!
— Я же сказал, что не оставлю тебя одного! — повторил Залико. — Об этом поговорим после, когда повидаем Шалву Кахиани.
— Может, он сегодня не вернется.
— Там видно будет…
Настала ночь. На улицах зажглись фонари. Окна большого пятиэтажного дома сияли огнями. В них то и дело возникали силуэты. Люди ужинали, разговаривали, смеялись, ласкали детей. И не знали, что под их окнами в осеннем сквере сидят двое мальчишек и ждут их соседа — Шалву Кахиани. Знай они об этом, пригласили бы мальчишек в дом, усадили бы у телевизоров, напоили бы горячим чаем и, не вернись Кахиани до утра, уложили бы спать в теплые, чистые постели. Но Тамаз и Залико не могли постучаться в чужую дверь.
Время тянулось ужасно медленно.
— Пойдем пройдемся, — предложил Тамаз и поднялся.
— Пошли.
Вышли на главную улицу. Она была освещена ярче других улиц, и народу на ней было побольше. Подошли к кинотеатру.
— Зайдем?
— Зайдем.
Начинался последний сеанс. Они даже не взглянули на афишу: чтобы убить время, любая картина хороша.
Фильм, наверное, был смешной, потому что все вокруг смеялись. Но Тамазу и Залико было не до смеха.
Выйдя из кино, опять побрели к дому Кахиани. И опять напрасно.
— Надо подумать о ночлеге, — сказал Тамаз.
— Это ты верно заметил. Холодно…
— Где-нибудь должна быть гостиница.
— Без паспортов в гостиницу не примут.
— По ученическим билетам.
— Попробуем.
В вестибюле гостиницы было тепло. Двое мужчин дремали в глубоких креслах.
Друзья направились к окошку, над которым было написано: «Администратор».
У окошка стоял мужчина в кожаном пальто и о чем-то шептался с администратором, которого ни Тамаз, ни Залико не видели. Наконец мужчина в кожаном пальто взял протянутые из глубины окошка три голубеньких листка бумаги и отошел к креслам, в которых дремали его товарищи.
Тамаз и Залико вместе подошли к окошку.
Администратором оказалась полная, ярко накрашенная женщина. Когда Тамаз деланным баском сообщил ей: «Нам хотелось бы переночевать…», она удивленно оглядела мальчишек и спросила:
— Вы что, беспризорные?
Тамаз вспыхнул, но счел благоразумным сдержаться и спокойно ответил:
— Мы приехали в гости из другого города, но не застали нашего родственника…
— Родственникам надо давать телеграмму! — отрезала администраторша и, теряя к ним интерес, добавила скучающим тоном: — Мест нет…
— Если б ваш сын приехал в чужой город… — попытался разжалобить ее Тамаз.
Но администраторша — то ли была бездетная, то ли незамужняя — ужасно разозлилась после его слов и крикнула:
— Архип!
На ее голос от входа, шаркая ногами, направился к мальчишкам глубокий старик с седой бородкой.
— Архип, убери их отсюда! — приказала администраторша и захлопнула окошко.
— Пойдемте, ребятки, пойдемте! — Архип ласково обнял их за плечи и повел к дверям. Они не сопротивлялись.
— Вот увидите, если не пропишем вас в газету! — крикнул напоследок Залико.
Мужчина в кожаном пальто, желая угодить администраторше, отвлекся от голубенького листка анкеты:
— Шляются по ночам, молокососы. Я бы с их родителей шкуру спустил за это!
Окажись под рукой у Залико камень, он, не раздумывая, запустил бы его в подхалима.
Наконец Архип выпроводил их на улицу и запер дверь.
Дорога и бесконечные хождения утомили мальчишек. Ноги обмякли, руки ослабли, чемоданы потяжелели.
Они бесцельно брели по ночным улицам и неожиданно для себя оказались возле автостанции. Переглянувшись без слов, они свернули туда.
Зал ожидания был открыт и безлюден. Там было душно, но тепло, и о лучшем ночлеге они не могли сейчас даже мечтать. Они легли на длинную скамейку у стены, положив под головы чемоданы.
«Только бы до утра оставили в покое…» — подумали оба и заснули.
Но совсем скоро их покой был нарушен.
Чья-то рука сжала плечо Залико и несильно, но настойчиво встряхнула.
— Отстань!.. — Залико, ворча, перевернулся на другой бок.
Однако рука не отпускала его.
— Ну-ка, вставайте! Вставайте! Ишь, развалились… — услышал Залико. — Вставай!
Залико сел, протер глаза и уставился на стоящего перед ним сержанта милиции. Он не испугался, только пожалел, что ему перебили сон. Толкнул кулаком Тамаза.
Тамаз раскрыл глаза, посмотрел на часы.
— И получаса не поспали… — сказал с сожалением.
Лицо сержанта выражало одновременно подозрительность, осторожность и строгость. На всякий случай он перекрыл нарушителям путь к бегству своей крупной фигурой и приступил к допросу:
— Кто такие?
— Приезжие. К Шалве Кахиани приехали.
— Где он живет?
Залико назвал адрес.
— А сюда как попали?
— Не застали дома.
— Так… Здесь не ночлежка.
— В вашей гостинице без взятки не устроиться! — проговорил Залико, вспомнив крашеную администраторшу.
— Ты, умник, не болтай! — заступился сержант то ли за администраторшу, то ли за честь родного города. — Документы есть?
Мальчишки протянули ему ученические билеты.
Сержант просмотрел их и положил себе в карман.
— Знаете, куда я вас сейчас отведу?
— В милицию, — ответил Тамаз.
Сержант удивился тому, что мальчишки не испугались и, судя по всему, не собирались бежать.
— Что у вас в чемоданах? — продолжал он допрос.
— Атомная бомба, — сказал Залико и зевнул.
Тамаз, не удержавшись, фыркнул.
Видно, сержант не любил шуток.
— Сейчас в отделении вы у меня пошутите!
Тамаз и Залико забрали свои чемоданы и пошли к выходу.
— Вы куда?! — крикнул сержант.
— В милицию.
— Стойте, не бегите!..
…В дежурном отделении сидели двое: молодая женщина с распущенными волосами и мужчина в сапогах, который время от времени вскидывал лохматую голову и вопрошал:
— Это я-то плохой человек? Пьяный человек, что дите малое, мухи не обидит…
Женщина с распущенными волосами встала, подошла к Залико и Тамазу и спросила:
— Сигаретки не найдется?
— Нет, — ответил Залико.
— Гражданка, сядь на место! — прикрикнул на нее дежурный.
Сбоку открылась дверь, вошли строгий сержант и капитан.
— Вот эти, товарищ капитан, задержаны