— Венецию, — пробормотал я и опустился на корточки рядом с одним из мужчин. Смуглый, но… как будто бы не по-итальянски смуглый. Ещё смуглее. Весь в чёрном плюс ко всему. И плюс ко всему на поясе у него висели три кругляшка, завёрнутых в тряпки. Я осторожно развернул одну и увидел уже знакомую бомбу. Точь-в-точь такая же совсем недавно влетела в зал.
— Ага, — сказал я и почесал в затылке.
Итого девять бомб на троих, у одного одной не хватало, видимо этот гад и зашвырнул первую. Если бы не Тугезный с кошаком, эти черти продолжили бы забрасывать свадьбу и кто знает, чем дело кончилось бы? Нет! Понятное дело, что дури во мне хватило бы на то, чтобы нейтрализовать их все. Но даже пять таких бомб — это неделя гарантированной бессоницы, а девять так вообще целый месяц.
— Я их заметила, когда сюда шла, — зависла рядом со мной феечка. — Их ниндзя бил.
— Какой ниндзя? — не понял я.
— С гитарой, — пожала плечами феечка. — Чёрный такой, в маске. Кричал то «кия!», то «оле!», и ногами их, ногами. И руками ещё. И гитарой. Я даже испугалась немного, думала сейчас меня заметит и пристанет. Так что как можно быстрее прошла мимо.
— Мимо? — уточнил я. — То есть ты видела, как людей избивают, и прошла мимо?
— Я на свадьбу опаздывала! И вообще… кого чужое горе… это-самое?
— Согласен…
Итак, что мы имеем? Во время свадьбы домовых, ниндзя с гитарой избил трёх бомбистов, после чего их чуть было не сожрал Тугезный Конь.
— Я знаю этих людей, — вдруг сказал дон Базилио. — Это люди маркиза Оливареса.
А-а-а-а… ну да, мог бы и сам догадаться.
— Боюсь, мне придётся нанести маркизу визит, — вздохнул дон.
— Стоп! — я поднялся с корточек. — Дон Базилио, при всём уважении, я ещё раз прошу вас не вмешиваться. Я сам разберусь.
— Мальчик мой! Это дело чести! Они пришли на мою территорию и бросили мне вызов! Я буквально вынужден действовать.
Так… синьор Оливарес, конечно, заслуживает порицания раскалённым паяльником прямо в слизистую. Однако! Во-первых, действовать чужими руками не совсем в моих правилах. А во-вторых, Базилио скор на расправу, и как бы не допустить фатального исхода?
— Дон, — сказал я как можно мягче. — Прошу вас, дайте мне неделю. Я разберусь с маркизом самостоятельно.
— Неделю?
— Да. Если не справлюсь, делайте что хотите и я не стану возражать. Но сперва…
— Я понял, — перебил меня дон. — Понял, — а затем пристально вгляделся мне в глаза. — Ты напоминаешь мне меня самого в молодости, Артуро. Такой же… самостоятельный. Ладно! — Базилио хлопнул в ладоши. — Срок одна неделя. Но если ты не справишься, то я подниму все кланы Венеции и маркиз пожалеет о том, что однажды имел неосторожность ступить своей чёртовой ногой на камень моего города.
— Вот и ладушки, — кивнул я, взял одного из мужиков за ноги и потащил в «Марину».
Очухиваться испанцы явно не собирались. Поэтому мы с Васей и Жировитом оттащили вниз, в винный погреб. Связали по рукам и ногам, на всякий заткнули рты кляпами, а сам погреб заперли на ключ. Не сбегут. Максимум — перепьются.
— Оставим до утра, — сказал я. — Потом допросим.
На том череда досадных инцидентов закончилась, а свадьба грянула с новой силой. Домовые принялись накидываться с удвоенной силой, сирены чуть было не дошли до полновесного стриптиза, и всё здание «Марины» ходило ходуном от плясок лепреконов. К слову! «Ехали на тройке с бубенцами», — под аккомпанемент волынки звучит очень даже ничего.
Нечисть пила, ела, плясала. Молодые сперва сидели как на иголках, но спустя час после прилёта бомбы окончательно расслабились, ну а я…
— М-м-м? — под конец вечера я поймал взгляд Джулии. — Ты… это… ты чего? — необычный взгляд, и в её исполнении крайне редкий.
— Идём, — коротко сказала девушка.
— Куда?
— Наверх.
— Понял…
Дальнейшие события стоит опустить из соображений приличия. Скажу лишь, что кареглазка той ночью чем-то явно вдохновилась и вымотала меня до полного физического и эмоционального опустошения. Хорошего такого опустошения. Такое опустошение, как говорится, дай бог каждому.
В итоге уснул я лишь под утро, когда за окном уже начал светлеть горизонт. Проснулся по будильнику, но бодрый — поглощение гадости из бомбы не прошло бесследно. Умылся, оделся, спустился вниз и сразу же схватился за голову…
— О-хо-хо…
Зал был угажен просто в чепуху. Столы сдвинуты как попало, половина посуды грязная, а другая перебита. Скатерти… это, короче говоря, не «скатерти в пятнах», а среди пятен кое-где проступают эти самые скатерти. Грязь, бардак, разруха.
Я было дело приуныл, но потом…
— Синьор Маринари! — раздался стук в дверь. — Эй! Синьори Маринари!
Мне тут же захотелось набрать синьора Греко и рассказать, как же я его, чертяку, люблю. Ведь именно с его лёгкой руки у меня в заведении появились Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый, которые прямо сейчас и начнут напи… убирать весь этот срач.
— Ой, — выдохнул Билли, заходя в зал. — Что здесь произошло? — а потом не без усилия попытался оторвать от пола прилипшую подошву. А пол ведь и правда сейчас был… слегка липким.
— Свадьба, — коротко ответил я.
— Свадьба⁈ — переспросил Вилли. — Ночью⁈
— Ага. Так! — улыбнулся. — Меньше слов, парни! Берём тряпки, веники, и начинаем убираться! Открытие через час!
Следом я с изощрённым удовольствием руководителя прогнал ребятам короткий спич о том, что путь в тысячу ли начинается с первого шага, а зеркала лучше всего протирать бумажными полотенцами, сделал себе кофейку и вышел на летник.
Вдохнул полной грудью утреннего воздуха, подумал о том, что жить хорошо, и в этот же самый момент заметил невдалеке знакомую фигуру. Аня. Причём злая, как тысяча чертей. То есть не просто злая, а аж перекошенная от ярости и недовольства.
— О! — сказал я, стараясь говорить бодро. — Сестрёнка! Ты вернулась!
Аня ничего не ответила. Молча села на соседний стул и уставилась на меня в упор. И сощурилась ещё так, будто я ей денег должен. Смотрит, короче говоря, на меня, сопит и молчит, как пакет морковки.
— А ты не