Консо задумался. Предложение патриарха Тсинара, конечно, было прямым приказом. Он мог бы отказаться, только в другой раз и патриарх не помог бы Консо вывернуться из какой-нибудь тёмной истории. А в такие истории Консо попадал частенько в силу своего любопытства.
- Придётся использовать амулеты, скрывающие возраст, - словно раздумывая, стал загибать пальцы слуга. – А ещё особое зелье, чтобы изменить голос, и, конечно, подходящие слуге одежду и обувь
- Одежду и обувь тебе и так выдадут, когда станешь помощником Рантира, а об остальном не беспокойся. Разве храм хоть раз тебя подводил?
- Прошу прощения, господин, - поклонился Консо. – Когда мне приступать к работе?
- Чем скорее, тем лучше. На связь будешь выходить раз в неделю, - Тсинар подтолкнул к своему слуге амулет. – Убедись, что рядом никого нет – амулет может издавать лишний фон. Лично никаких встреч. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Проколешься – спасать буду только от казни. Остальное получишь у младших братьев.
Консо ещё раз поклонился, показывая, что всё услышал, и вышел из кабинета.
Патриарх Тсинар проводил его взглядом и в задумчивости вернулся к донесению на императорского садовника. Карандаш машинально приписал в углу «Выяснить круг общения».
* * *
Тевера всегда была ранней пташкой. Сначала она боялась опоздать на уроки, потом привыкла вставать с солнечными лучами, а в зимние месяцы ещё в сумерки. Неизменными утренними ритуалами были чай на кухне у добродушной тётушки Заты, прогулка по благоухающему саду или, если ей случалось застать отца, верховая прогулка по окрестностям.
Императорский дворец возвышался над городом. Он был построен на холме и окружён тремя кольцами садов. Первое кольцо, самое большое, Городской сад, в который могли приходить все желающие. По ночам, поговаривали, здесь можно было наткнуться на ночующего бездомного или на бандита, добывающего себе монеты с ножом в руках. Второе кольцо – Белый сад. Назывался он так потому, что юные дворянки в сопровождении матушек или дуэний, одетые в белое и зимой, и летом, прогуливались здесь, подыскивая себе женихов. Эти уровни имели вид подковы, так как сады пересекала дорога, ведущая ко дворцу.
Императорский сад малым кольцом охватывал резиденцию Тауберга Манского и в него был позволен доступ только императорской семье. Это кольцо было зачаровано древними магами так, что казалось намного больше всех остальных садов, вместе взятых, и даже дорога чудесным образом здесь словно искривлялась и появлялась почти сразу у дворцового крыльца, позволяя разглядеть лишь несколько розовых или сиреневых кустов.
Тевера любила гулять в Белом саду, потому что там встречались и лоточники с конфетами или мороженым, и карусели, и девушки, с которыми можно было перекинуться парой слов или оценить их наряд. Но в последнее время ей этого не разрешали. То время было неподходящее, то достойной свиты не находилось, то ещё какая-то причина обнаруживалась.
Потому Тевера привыкла бродить по Императорскому саду. Положенных ей по статусу фрейлин сюда не пропускали, как и неизменного гвардейца охраны, так что искомое одиночество было наградой. Здесь-то она и познакомилась с Рантиром – доверенным садовником императора. Девушка долго не понимала, почему именно этот полусогнутый болезнью человек средних лет, с полной головой седых волос и хитрыми глазами с прищуром пользуется доверием её отца, пока однажды не увидела, как он ругается на принцев, поломавших дивный розовый куст.
Канбер уже был в том возрасте, когда симпатичная служанка могла рассчитывать на его внимание, а Наргид ещё не полностью отрешился от своей семьи, частенько приходя во дворец вместе с патриархом и сбегая потом в компании брата сестры. Оба юноши в тот день с привычной вседозволенностью разорили сад, чтобы вручить букет очередной смазливой девчонке, осчастливившей наследника.
Высказав всё, что думает о криволапых троллях и прогнав их прочь, Рантир сел около куста и стал гладить его, разговаривать. Тевере даже показалось, что садовник пел обиженному кусту, а розы ему что-то отвечали. А потом куст стал распрямляться, сломанные ветки затянулись молодой корой и выпустили побеги, которые вскоре обещали дать новые цветы.
- Вы – маг! – воскликнула тогда Тевера, выскочив из своего укрытия.
- Что вы, ваше высочество, - мягко улыбнулся Рантир, ничуть не удивлённый присутствием принцессы. – Разве это магия? Обычная просьба, молитва Нерождённому, чтобы вернул жизнь этому кусту.
Но Тевера не поверила, потому что знала – сила дарована только самым благим жрецам Нерождённого, и простая молитва уж точно не заставила бы покалеченный куст заново вырасти. Она знала, что должны была бы сообщить об увиденном патриарху или любому жрецу, но чувство бунтарства внутри препятствовало этому. И принцесса промолчала.
Ей пришлось ещё не раз наблюдать за чудесным исцелением растений. И каждый раз Рантир отговаривался обычными молитвами. Но в один день всё изменилось, и садовник молча поманил за собой любопытную девочку.
- Ты поклянёшься молчать, кто бы ни стал задавать тебе вопросы, поклянёшься выполнять только то, что я буду тебе показывать и только под присмотром, - серьёзно проговорил ей тогда мужчина. – А ещё поклянёшься приложить все силы, чтобы вернуть магам их права на территории Манзокеи.
Тевера тогда с лёгкой улыбкой подтвердила все клятвы, даже не задумываясь об их значении. И лишь спустя несколько лет, перебирая книги в тайной библиотеке отца, она наткнулась на том, который назывался «Магические клятвы». Тогда-то девушка выяснила, что её детские клятвы не имели никакой силы – до четырнадцати лет она просто не могла пропускать через резерв магию такого уровня. Впрочем, повторной клятвы Рантир от принцессы не требовал, да и сама Тевера была не болтлива, с гордостью храня свою тайну.
Утро после бала для многих начиналось ближе к обеду, поэтому сады, Императорский и Белый были пустынны, и даже Рантир привычно не разговаривал со своими кустами. Тевере очень хотелось сотворить что-нибудь этакое, ведь тайный наставник убеждал, что после восемнадцатилетия сила должна прибавляться. Однако она очень многого не знала – ни как скрыть своё чародейство от соглядатаев жрецов, ни как спрятаться так, чтобы её никто не нашёл. Ей оставалось только любоваться знакомыми до последнего цветка видами. Ещё одно, кстати, подтверждение наличия магии у Рантира и у тех, кто создавал этот сад, - несмотря на любую непогоду, растения здесь цвели круглый год. И круглый год порхали бабочки и жужжали шмели и пчёлы.
Был в утреннем уединении ещё один положительный момент. Принцесса получила возможность рассмотреть медальон, вручённый ей отцом. Он открывался очень странно: