- Я больше беспокоюсь о вашем будущем, - пересилив, смог сказать молодой патриарх. – Если будет суд…
- Пугаешь меня? – опять перебил Тсинар. – Поздно. Когда на тебя поднимает руку твой ученик, уже все его слова становятся ложью.
- Я всего лишь защищался, а вот как защитить вас…
- Меня не надо защищать! Нерождённый всегда со мной, в моих деяниях, в мыслях, в душе. И ни об одном своём шаге я не сожалею, потому что все они делались только во благо.
- И даже смерть моих родителей?
- Не смей обвинять меня в этом! – в старике вдруг откуда-то взялись силы, чтобы подняться из кресла и стремительно приблизиться к Наргиду. – Я и пальцем не трогал ни племянника, ни его жену. Видит Нерождённый, никогда я не лгал и лгать не буду.
- Трогать и не надо было, достаточно было отдать приказ.
- Пусть гнев Нерождённого покарает меня, если есть моя в том вина! – вскричал Тсинар, воздев руки к небесам.
В его жесте было столько силы, что Наргиду вдруг показалось, что немощь и слабость – лишь маска, очередная личина, благодаря которой Тсинар надеется выбраться из плена. Но магия – он ощущал это – отозвалась на призыв старика, выплёскиваясь в окружающий мир и собираясь в огромную воронку. Где-то за дверью засуетились маги – Нергид не услышал это, а почувствовал: как они торопятся к покоям Тсинара, пытаются открыть дверь, бьют по ней заклинаниями.
Наверное, эти чужие заклинания стали последней каплей, которой не хватало словам Тсинара, потому что силовая воронка разом увеличилась, выплёскиваясь в окружающий мир невидимыми разрядами молний. Наргид только и сумел, что упасть на пол, прикрывая голову. Зато его наставник лишь закрыл глаза, готовясь принять свою участь.
Минута, другая – и всё стихло. Магия рассеялась.
Маги, наконец, смогли открыть дверь и ворвались в покои Тсинара. Наргид неловко поднялся с пола и заметил, что наставник его был на том же самом месте, но уже не стоял, а лежал. Всем своим существом патриарх ощутил – старик мёртв.
- Что тут произошло? – зло набросился на Наргида один из магов.
- Учитель призвал гнев Нерождённого. И сам под него же и попал, - чужим голосом ответил Наргид. Ему никак не верилось, что его наставник вот так ушёл.
- Гнев Нерождённого? Что за ерунда? – возразил второй. – Мы явно почувствовали весьма сильное заклинание.
- Так и есть, - усмехнулся патриарх, выходя из последнего пристанища своего наставник. – Для вас – заклинание, для нас – воля Нерождённого. Да не всё ли равно, как называть реку, если от этого она не станет горой?
Маги промолчали, проводив Наргида взглядом, и вошли в покои мёртвого пленника. Им предстояло собрать информацию о творившейся внутри магии и доложить Рантиру о произошедшем.
Наргид же возвращался в покои императора. Он шёл по знакомым коридорам, но его будто несли чужие ноги. Смотрел на знакомые картины и гобелены, но глаза были не его. Потрясение и неверие в произошедшее проникали в сознание всё глубже, и, пожалуй, в какой-то момент он бы сказал, что ему всё привиделось и наставник Тсинар всё ещё жив. Но бурлящая в крови сила вновь и вновь напоминала: нет, не привиделось, не жив.
- Мой император… - только и смог вымолвить Наргид, когда оказался в кабинете Дантора.
Но тому и не потребовались слов. Маг такого уровня, как император, очень ярко ощущал любые всплески силы.
- Я не виню тебя, друг мой, - мягко проговорил Дантор. – И если правильно подать то, что произошло, никто и слова дурного не скажет в твой адрес. Поделишься?
Наргиду оставалось только повторить то, что он уже поведал магам. Правда, Дантор, в отличие от них, насмехаться не стал. Задумчиво потёр подбородок и улыбнулся:
- Гнев Нерождённого поймут и примут даже инквизиторы. Тем более, что это истина. Прими мои искренние соболезнования: кем бы ни был Тсинар Манский мне, тебе он был вторым отцом.
Наргид склонил голову и немного помолчал, вознося последнюю молитву о своём наставнике Нерождённому. Он ещё проведёт все положенные по уставу моления и прочие ритуалы, но сейчас только и было время, что на короткое моление. Спустя минуту патриарх посмотрел на своего императора и проговорил:
- Империя теперь будет спать спокойно, а мы можем начать планировать коронацию.
Прода от 23.12.2023, 22:51
ЭПИЛОГ
Всеимперский праздник выпал на первый месяц лета. Работы в полях как раз закончились, и народ отдыхал перед летней страдой. Парки и улицы зеленели, на каждом углу мальчишки продавали полевые цветы, и торговцы гоняли их, потому что благородные розы и орхидеи вяли от жары.
В столицу за неделю начали прибывать гости. Зеваки сначала пялились на странных горбатых зверей с по-гусиному длинной шеей, на которых восседали всадники в усыпанных драгоценными камнями одеждах. Каждому было понятно, что это гости из Эмиратов, но доселе они передвигались не на этих дивах, а на обычных лошадях.
На другой день на смену восточным гостям явились длинноволосые великаны с плащами из белых волчьих шкур. У одного из них – видимо, вожака – плащ был выкроен так, что сохранил и оскаленную морду, и лапы с когтями зверя. Мальчишки до самых дворцовых ворот провожали этих гостей, впечатлившись ими куда больше пёстрых эмиратцев.
Приезжали и в каретах, и верхом на тонконогих конях, но всех переплюнула делегация, упавшая с неба за городом. Хоть дарматцы и видели появление императора, но три гигантских ящера всё равно устроили переполох.
Столицу украшали уже почти в течение месяца, и всё равно в день коронации некоторые хозяйки с раннего утра всё хлопотали, завешивая стены цветами и намывая тротуары перед своими домами. Даже самые отчаянные сорванцы выглядели в этот день благопристойными детьми.
Простой люд собирался на площади перед храмом Нерождённого. Внутрь были приглашены только делегации иностранных государств и высшая аристократия. В любом случае такая толпа и не поместилась бы в храме.
Императорский кортеж пробирался между двух людских стен. Накануне ночью Тевера до хрипоты спорила с мужем, отговаривая его рисковать.
- В столице наверняка полно приспешников старого