— Он говорил, что вернется, — тихо произнесла я.
— Часто такие «пророки» что-то такое говорят. Но на всякий случай дам вам свой служебный номер. Если что — звоните сразу.
Он дописал протокол, протянул мне для подписи. Наши пальцы едва коснулись, и от этого мимолётного касания по коже пробежали мурашки, а где-то под рёбрами беспокойно ёкнуло.
— Спасибо, — сказала я искренне. — Вы очень помогли.
— Работа такая, — он пожал плечами, складывая бумаги в папку.
Но в его глазах, когда он снова на меня взглянул, промелькнуло что-то еще. Мимоходный, но однозначно одобрительный взгляд, скользнувший по моей не растрепанной, несмотря на панику, прическе, по-домашнему, но опрятному виду, по чашкам, расставленным ровно на подносе.
— Вы держитесь молодцом. Большинство на вашем месте уже в обмороке бы лежали или истерику закатывали.
Он встал, поправил китель.
— Дверь после моего ухода закройте на все замки. Сегодня я еще заеду, пообщаюсь с соседями, гляну по камерам во дворе, если есть. Хотя… — он снова чуть усмехнулся, — с такими, как ваш «джинн», камеры редко помогают.
Я проводила его до двери. Он еще раз кивнул на прощание, и его тяжелые, но мягкие шаги затихли на лестнице.
Я закрыла дверь, повернула оба замка, прислонилась лбом к прохладному дереву. В квартире пахло чаем и чужим, дорогим одеколоном, который уловила, когда Максим наклонялся над протоколом. И этот запах был куда приятнее, чем сладковатый шлейф ладана от шкатулки.
Тишина длилась ровно девять минут.
На десятой из спальни донесся знакомый, полный глубочайшего негодования вздох, а затем бархатный голос произнес:
— Ну что, отчитались перед земными властями? Можно теперь вернуться к нашим насущным проблемам? А то я за время этого фарса уже трижды передумал о смысле бытия. И все три раза он оказался одинаково беспросветным. И да, чай у вас, кстати, неплохой. Для вашей эпохи.
Глава 3
Наверное, визжать так громко не стоило. Как и запираться в ванне. Во-первых, у меня не тот голос, чтобы производить пронзительные сопрано. Получилось что-то среднее между заводившимся скутером и напуганным сурком. Во-вторых, ванная, особенно моя, размером со стандартную каюту эконом-класса, – не лучшее место для баррикады от сверхъестественного существа. Максимум, что у меня было под рукой – дорогой увлажняющий крем и резиновый утенок, подаренный Светкой «для снятия стресса через регрессию в детство». Утенок, к слову, смотрел на меня со злобной идиотической ухмылкой, будто знал, что сейчас произойдет.
Я прижалась спиной к прохладной кафельной плитке, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Мой верный зонтик с деревянной ручкой остался там, в гостиной. Там, где он…
Нет!
Так! Спокойствие Варя! Только спокойствие! Ну что такого? Подумаешь! Ты что, первый раз в жизни видишь психа, зависшего в метре над полом вместе с креслом, спасаясь от избиение зонтиком?
Ладно! В первый!
Я зажмурилась. Мозг отчаянно пытался нарисовать логичную картину, в которой не будет места левитирующим креслям и с сидящим в них саркастичным незнакомцам.
Вариант первый: массовый психоз. Удар по голове тем же зонтиком, о котором я не помнила, сотрясение мозга и яркая, детальная галлюцинация. Проверила лоб. Шишки нет, не больно.
Вариант второй: невероятно сложная, дорогая и абсолютно бессмысленная мистификация с использованием скрытых тросов, проекторов и, возможно, гипноза. Но зачем? Чтобы довести меня до белого каления?
Вариант третий, самый простой и потому самый вероятный: я просто не выспалась. Да, конечно. Нервы после утреннего происшествия, странный запах от шкатулки, стресс от визита полиции… Игра воображения. Просто показалось. Наверняка он просто резко оттолкнулся ногами, кресло на колесиках качнулось назад, а в моем перегруженном сознании это превратилось в…
Вспомнила, что скрип колесиков по полу я не слышала. Было тихо, когда тяжелое кресло с телом взрослого мужчины оторвалось от моего паркета и зависло в воздухе. Просто взяло и повисло, будто гравитация в спальне на минуту сбилась с ритма. А его лицо в этот момент… Будто он вынужден был созерцать нечто крайне неприятное.
– Теперь давай без истерик. Они мне надоели еще во времена, когда люди верили, что земля плоская и стоит на трех китах. Киты, кстати, были куда приятнее в общении.
Я не выдержала. Завизжала и позорно скрылась в ванне.
– Так. Ты не сумасшедшая! – строго прошептала я себе, глядя в свое отражение в зеркале над раковиной. Лицо бледное, глаза огромные, волосы всклокочены. – Ты, Варвара Михайловна Исаева, взрослая, ответственная женщина. Просто немного устала. А левитации не существует. Точно не существует!
За дверью послышались размеренные шаги. Словно кто-то просто прохаживался по гостиной, изучая интерьер.
– Прятаться в ванне – классика жанра, – донесся из-за двери тот самый бархатно-раздражительный голос. – За последнее тысячелетие я насчитал ровно четыре тысячи триста восемнадцать попыток. Эффективность в этом ноль. Рано или поздно все равно приходится выходить. Хотя бы потому, что… – он сделал паузу для драматизма, – …есть захочешь! Да и спать без подушки не удобно!
Я стиснула зубы. Утенок злобно подмигнул мне своим пласмассовым глазом.
– Уйди! – крикнула я, и голос снова предательски дрогнул. – Или… или я снова вызову полицию!
– О, пожалуйста! – в его тоне послышалась неподдельная радость. – Мне очень понравилось беседовать с этим стражем. У него в глазах было столько здорового скепсиса. Редкое качество в эту истеричную эпоху.
Шаги приблизились к двери. Тень легла на щель под ней.
– Послушай, – сказал он уже без сарказма, почти деловито. – Давай договоримся, как цивилизованные… существа. Ты выходишь. Мы садимся. Ты загадываешь три простых, незамысловатых, искренних желания. Я их исполняю, пусть и с неизбежными оговорками. И я исчезаю из твоей жизни. Навсегда. Ты возвращаешься к своим ромашкам и ипотеке, а я отправлюсь мучить следующего несчастного. Все в выигрыше. Ну, кроме следующего. Но это уже детали.
– А если я не загадаю? – тихо спросила я, глядя на злобного утенка.
– Тогда, дорогая моя вынужденная хозяйка, – он вздохнул так, будто ему пришлось объяснять очевидное младенцу, – тогда я остаюсь. И буду вынужден стать твоим вечным, ворчливым соседом. Поверь, скучно больше не будет.
Ага! Щас! Разбежался! Соседом он стать решил!
– Ладно! – крикнула я в дверь, стараясь, чтобы голос звучал твердо, пока я