— Она красивая, — ляпнул я, подумав о совсем другой даме, некарточной.
— И ты только сейчас это заметил?
— Лучше поздно, чем никогда, — я встряхнулся и перешёл в карточное наступление. Третью партию нам удалось свести в ничью.
По общим итогам игры я оказался на втором месте. Проиграл Отис, но радовался он проигрышу как никогда — ведь ему не грозила покраска.
Вот познакомлюсь со своей дамой, приглашу её на наши посиделки, и уж тогда-то от ставки на цвет волос никто не отвертится.
Часть 19. Разговоры и размышления
Воскресенья имеют свойство пролетать вмиг, но не в тот раз; для меня время тянулось медленно — даже небольшая тайна, скрываемая от друзей, доставляет неудобства.
К вечеру метель поутихла, и мы, доиграв последнюю партию и закончив подсчёты, отправились ужинать в достопамятное кафе. Увязая в рыхлом пушистом снегу почти по колено, болтали обо всём и ни о чём.
За едой разговор понемногу съехал на приближение Нового года (тому поспособствовали украшения над столиком), а затем и на барышень — излюбленную тему всех мужчин.
Мама, посмеиваясь, говорит, что самые заядлые сплетницы меркнут в сравнении со сплетниками. Папа и я никогда не спорили с этим утверждением — с правдой ничего не поделаешь. Женщины издревле будоражат мужские умы — и будут будоражить до конца времён…
Отис и Брайс начали издалека, затеяв обсуждение того, как Ариэль и Сильвия готовятся к празднику (каждая по-своему, естественно), и постепенно добрались до разбора будущей вечеринки (особенно приглашённой компании). Я помалкивал, делая вид, что поглощён поглощением ужина, — чем скоро привлёк внимание Отиса.
— Что-то ты сегодня молчалив, Сиреневый, — лениво заметил он.
В принципе, мне было что добавить к разговору моих друзей, но это вызвало бы ворох ненужных расспросов — и полностью сосредоточило их внимание на мне.
— Я вообще-то ем, — я махнул вилкой с кусочком отбивной в качестве подтверждения. — С каких пор мы ведём счёт, кто сколько разговаривает?
— С тех самых, как ты стал рассеянным.
— Выбранная вами тема для меня не очень-то насущная.
— Ошибаешься, — сказал Брайс. — Празднование Нового года состоится, напоминаю, уже через несколько дней. Альбер, тебе пора намекнуть своей сестре, что ты сам в состоянии выбрать себе компанию на вечеринку, иначе нас ожидают несколько дней лишней суеты, а тебя — буйный цветник из родственниц Линды.
— Даже если я приду не один?
— Ты придёшь не один или пытаешься увести разговор в сторону? — мгновенно оживился Отис. В ту секунду он как никогда был похож на лису, вцепившуюся в добычу.
Только вот он позабыл, что я брат Ариэли. По мнению наших родителей, ей целиком достался весь запас хитроумия, рассчитанный на двоих, но я-то знал, что немного перепало и на мою долю.
— Скажу так: вероятность того, что я приду не один, очень высока, так что цветнику придётся найти другого садовника, — ухмыляясь, объявил я. — А вы снова хотели рассказать мне про Селену?
Брайс и Отис переглянулись.
— Ого! Ты даже запомнил её имя? — восхитился Рыжий. — Ариэль уже познакомила тебя с ней?
— Нет, — ответил я на второй вопрос (потому что первый не нуждался в ответе). — Так и быть, я согласен: познакомите меня с ней в новогоднюю ночь.
— В тебе умер романтик, — заметил Брайс.
— Вряд ли из такого знакомства выйдет что-то романтичное, если я приду не один.
— Повальное разочарование, — подтвердил Отис.
К моему громадному облегчению, в следующий момент нам принесли очередную часть нашего заказа — новомодное блюдо под названием «пицца» (вкусная штука, хочу заметить), и на этом тема романтических знакомств на новогодней вечеринке исчерпала себя. И всё же я выдохнул, только попрощавшись с друзьями и закрыв дверь своего дома-мастерской изнутри.
Возможно, стоило поделиться с Отисом и Брайсом своей романтической тайной… но если я ею поделюсь, она перестанет быть таковой. Уж несколько дней они и неведомая Селена потерпят. Главное, чтобы они не передали мой «энтузиазм» Ариэли, а то с неё станется обнадёжить эту самую Селену… Какой бы она ни была, мне бы не хотелось расстраивать девушку в разгар праздника.
В понедельник с утра снова повалил снег, из-за чего казалось, что Нонделлорт окутан сумерками; зато ветер стих. Целый день я просидел над очередной картой, но мои мысли были далеки от линий, масштабов и обозначений.
Сколько же мягких сугробов пропадает, падай — не хочу… Вероятно, моя дама тоже сегодня сидит дома, ведь парк наверняка закрыли из-за непогоды. Или волшебники создали над ним защитный купол, — но для кого? Кто решится сделать шаг за порог и рискнуть превратиться в снежного человека ради прогулки?..
А вдруг это сам Нонделлорт и его магия намекают, что мне и моей прекрасной даме нужно встретиться?
Последняя мысль в первую секунду ошеломила меня, а затем я расхохотался сам над собой, да так, что чуть не опрокинулся вместе со стулом.
Надо же было до такого додуматься! Влюблённые — редкостные эгоисты. Всего из-за них двоих, так и не обменявшихся именами, станут ли Зимние Мастера нагонять на город пургу? Или снегопад сбежал, как тот, в театре? Но это совершенно не приближает нашу следующую встречу.
А если серьёзно — увижу ли я свою даму до новогодней ночи хоть ещё раз?..
Часть 20. Десятый сугроб
Ответ на свои размышления я получил скорее, чем полагал.
Вторник отличался от понедельника лишь плотностью снегопада (в плане погоды). Я неожиданно для себя доделал все заказы, упаковал довершённые карты, подготовил некоторые к пересылке (согласно договорённостям) и устроился в кресле-качалке в укромном уголке мастерской, размышляя, не прогуляться ли до парка с ледяными горками. Там-то наверняка поставлен защитный купол… А если не поставлен, снегу насыпало столько, что падай — не хочу! Это я шучу, конечно. Если нет защиты от осадков, значит, есть волшебные (и неволшебные) снегоуборщики.
В Нонделлорте без волшебства шагу не ступить. Но если помнить, что там же, где вдвоём появляемся моя дама и я, внезапно обнаруживается какой-нибудь сугроб, можно подумать, что у нашего города есть чувство юмора (или же он возомнил себя Купидоном)…
Из этого следует вывод: если я сейчас пойду в парк (да