Интересно, что же нас ожидает летом? Мы будем регулярно попадать под дождь и падать в лужи и водоёмы?.. Брр. Всё-таки придётся освоить такое бытовое волшебство как сушка одежды.
На прогулку я выбрался в три часа пополудни, предварительно пообедав и разослав заказчикам оповещение, что карты готовы и их можно забрать завтра в течение дня. В конце концов, приближается праздник, и тот, кто хотел заказать карту в подарок, уже это сделал, имею право закончить рабочий день пораньше. И волшебную почту никто не отменял, если что. В мастерской осталась только карта господина с моноклем, но он обещал зайти за ней в четверг.
Снег продолжал идти, хотя уже гораздо медленнее и в гораздо более малом количестве — шапку и плечи я отряхнул всего пару раз за то время, пока шагал по улицам.
Не дойдя до парка сотни шагов, я притормозил и принялся озираться в поисках магазина. Поскольку я практически уверен в том, что повстречаю свою ненаглядную, не могу же я заявиться на свидание (пусть и не назначенное) с пустыми руками! Но что принести в этот раз?
Увы, фантазия спала беспробудным сном.
После часа мучений я сдался и купил универсальный подарок — коробку шоколада. Мне уже было известно, что моя дама его любит. А на Новогоднюю ночь надо припасти подарок посерьёзнее… и, пожалуй, я даже спрошу совета у Ариэли.
Парк действительно был накрыт анти-снегопадным куполом — и битком набит прогуливающимися. Меня немного выручал рост; я трепетно прижимал к груди заветную коробку, питая надежду, что содержимое не помнётся, и медленно пробирался вперёд, подхваченный течением людского потока.
Вот коварная «живая» горка. Вот и починенный снеговой дракон. Теперь, кажется, нужно взять немного левее, мимо ларьков.
В результате я немного сбился с пути и вышел к кафе в «пряничном» домике, только с обратной его стороны. Вышел, надо признать, удачно — меня туда привела сама судьба: моя дама стояла у кухонного крылечка и отчитывала Кларенса; тот мялся и пытался спорить, но почти сразу замолкал. Рядом с ним были сложены пирамидкой туго набитые мешки.
— Я не говорю, что идея плохая, но ты же совершенно не продумал детали! Ещё раз тебе говорю: сначала сделай миниатюру, а уже потом аккуратно наращивай масштаб, если всё получится по задумке!
— У меня получилось… — робко возразил Кларенс.
— В объёме чайной чашки! А ты предлагаешь сотворить такое над толпой детей! Представляешь, какова будет реакция их родителей? Или ты забыл, к чему приводят спонтанные эксперименты? Мне твои вафельные бабочки до сих пор в кошмарах снятся!
Кларенс заметил меня и покрылся пятнами. Моя дама обернулась и приветственно помахала.
— Извини. Ты стал невольным свидетелем воспитательного процесса, — сказала она, когда я подошёл ближе. Щёки у неё раскраснелись.
— Но это же забавно! Ты что, в детстве никогда снежинки языком не ловила? — возмутился Кларенс. Он почему-то решил, что я его поддержу.
— Вот именно — снежинки! — моя дама повернулась ко мне. — Этот умник хочет рассеять над площадью пять мешков сахарной пудры и сделать из них нечто вроде сладкого снега, чтобы дети бегали с высунутыми языками!
— Все же слипнутся, — сказал я.
— Не слипнутся! Я вам сейчас докажу! — Кларенс схватил один мешок, открыл его, взмахнул рукой…
Раздался оглушительный хлопок, и воздух вмиг стал мутно-белым. На сей раз моя дама заслонила меня… ну, как заслонила — попыталась.
Когда я открыл глаза, мы с ней представляли собой два липких сугроба из сахарной пудры. Несмотря на её белизну, её легко можно было отличить от снега.
Никогда бы не подумал, что она так легко уплотняется и так противно скрипит.
Кларенс почти не пострадал — не считая глупого выражения лица и обрывка ткани в руках.
— Этот десятый. Юбилейный, — длинно выдохнув, сказала моя дама и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Ты похож на пряничного человечка, покрытого глазурью.
Политес требовал ответить что-нибудь в том же духе.
— А ты похожа на пирожное. Самое красивое пирожное во всём Нонделлорте.
— О, благодарю. Но сразу предупреждаю — я несъедобная, — моё «пирожное» встряхнулась. Сахарная пудра частично осыпалась с шубки, частично свалялась неаппетитными комьями и прилипла к меху. — Ну что, Кларенс, убедился, как выглядит твоя идея в крупном масштабе? Молодец. А теперь исправляй то, что натворил.
Он печально угукнул.
Часть 21. Небольшая лекция
То ли бедняга Кларенс перенервничал, то ли бытовое волшебство само по себе ему не очень-то давалось — почистить нас он смог лишь наполовину. После его стараний мы перестали быть похожи на произведения кондитерского искусства, но облипли… или залипли… в общем, остались неприятно-липкими, мех на нашей верхней одежде встопорщился неопрятными сосульками. Зато обошлось без каких-либо других спецэффектов (а могло и не обойтись, если учесть, что за нами планомерно охотятся все возможные сугробы этой Зимы).
— Знаешь, Кларенс, ступай-ка ты на площадку и передай Королеве, что я здесь ненадолго задержусь, — скомандовала моя прекрасная дама. — Следующую картину творите без меня.
Кларенсу дважды повторять не пришлось: он с такой прытью помчался прочь, что из-под его сапог взвилась снежная пыль.
Мы проводили его взглядами, после чего моя дама, не теряя времени, через чёрный ход привела меня в одно из крохотных подсобных помещений кафе, где висели полушубки и шубы. Потом она где-то разыскала чистую влажную тряпицу, и мы по очереди помогли друг другу отчистить с нашей одежды хоть ещё немного липкости.
— Ты не будешь возражать, если мы сегодня съедим по булочке без сахарной пудры? — со смешком спросила моя дама, когда мы, помыв руки, переместились в зал и заняли достопамятный столик на двоих. Хозяйка помахала нам из-за стойки, мы помахали в ответ.
— Нисколько. Что-то мне подсказывает, что нам следует держаться подальше от всего сыпучего. Мучного в том числе.
Это я, конечно, преувеличил нарочно. Но общение с девушкой, разделяющей твоё чувство юмора — одно из самых изысканных удовольствий, какие только существуют (наравне с горячим шоколадом).
— В выпечке мука уже не сыпучая.
— В нашем… наших случаях сыпучим становится даже то, что таковым изначально не было. Помнишь сугроб из мишуры? Я потом полвечера из-за шиворота блёстки выковыривал.
— Так блёстки же, а не