Часть 3. Вторая встреча
В волшебном городе волшебство буквально витает в воздухе — искорки, светлячки, разноцветные облака и даже заклинания. Разумеется, существуют правила, которые ограничивают формы и размеры проявлений волшебства, — в Нонделлорте за этим следят строго. И всё же иногда случаются всякие казусы. На одном из таких базаров шальное заклинание превратило шапку Ариэль в розового кролика (что характерно, возвращать всё к прежнему виду моя сестра отказалась).
Воскресный базарный день в нашем городе — не просто время и место для торговли и прогулок. Это событие, не уступающее по торжественности театральной премьере или весеннему карнавалу.
От разнообразия товаров кружится голова: торгуют всем, что можно и невозможно вообразить — от мебели и скульптур до сжиженного солнечного света. В морозном воздухе разносятся восхитительные ароматы выпечки с корицей, апельсинов и горячего шоколада. Вместо обычных вывесок торговцы создают иллюзорные надписи и изображения своих товаров — и всё это сопровождается спецэффектами, иногда звуковыми. Где-то что-то хлопает и трещит. Ларьки и прилавки перемежаются разнообразными развлечениями: катки, горки, сугробы для игры в снежки, площадки с кусками льда для возведения скульптур…
Даже если вы ничего не планировали купить, с пустыми руками отсюда точно не уйдёте. И заскучать вам здесь никто не позволит, — особенно вы сами.
Погода выдалась на славу: за ночь снегопад прекратился, небо расчистилось, и два с половиной Солнца беспрепятственно заливали светом всё вокруг. Свежий пушистый снег сверкал местами даже ярче волшебства.
Брайс был занят — он волшебник-декоратор, и как раз на сегодня ему выпал заказ на помощь в организации чьего-то дня рождения, а его жена — домоседка, на прогулки её можно вытащить только с мужем. Поэтому базар мы посетили втроём — я, Ариэль и Отис.
Половину пути до базарной площади эти двое, бесконечно перемигиваясь, ненавязчиво пытались свернуть на тему некой «чудесной девушки» или девушек вообще. В конце концов, мне надоели эти виляния, и я в лоб поинтересовался, ожидает ли меня сегодня знакомство с ней. Нет, не ожидает, потому что она сегодня занята, но вот ближе к концу следующей недели…
— К концу следующей недели занят я. Поэтому знакомство состоится на праздниках, а ещё лучше — после них, — категорично отрубил я.
Ариэль с Отисом повздыхали, выразили согласие и вскоре ушли в ряды, где торговали кристаллами и минералами.
Я без какой-то определённой цели пробирался сквозь толпу, разглядывая лотки и прилавки. Пончики с разноцветной глазурью, хрустальные шары с вихрями снега внутри, книги, посуда, фрукты, ковры, платки и шали, большие печенья в форме снежинок — и двух одинаковых, как обещал продавец, не найдёшь… Я купил два; одно, завёрнутое в бумагу, убрал в карман, другое надкусил. С мёдом, имбирём и корицей. Вкусное.
Через пару сотен шагов народу было меньше, потому что здесь стояли всего два маленьких ларька, а напротив них — как раз то самое сугробное поле для снежной битвы, которая кипела вовсю. Воздух звенел от пролетающих «снарядов», возгласов, визгов и смеха.
Я уклонился от летящего снежка, сунул в рот остаток печенья и вдруг увидел знакомую золотистую шубку и белую пушистую шапку, из-под которой на спину падали длинные волосы; в солнечном свете пряди сверкали чистым серебром.
Девушка стояла совсем рядом, у ближайшего ларька; в нём торговали полосатыми вязаными носками.
Я замер, не в силах отвести от неё глаз.
Это была великолепная возможность подойти и поздороваться, сказать что-нибудь… Да что угодно из того, что приходило на ум вчера! И ведь обстоятельства складывались как нельзя удачно! Но ноги будто вросли в утоптанный снег.
Девушка что-то сказала продавщице, рассмеялась, повернула голову, увидела меня и широко улыбнулась.
— Это вы! — весело воскликнула она. — Отличный день для прогулки!
Это действительно была она, моя вчерашняя знакомая… незнакомка.
Я вдруг сообразил, что таращусь на неё, а у самого рот печеньем набит и щека раздута, торопливо кивнул, с быстротой молнии пережёвывая, проглотил и выпалил:
— Для покупок тоже.
— Ваша правда, — легко отозвалась она. — Вот, присматриваю носочки для племянницы. Что думаете? — и она показала на бело-розовые пинетки с крохотными трепещущими крылышками.
— Прелесть, — я не мог не улыбнуться.
— Я тоже так думаю! Беру.
В этот момент из снежной битвы почти к нашим ногам вывалились два снеговика. Нет, не те, которые обычно сделаны из шаров снега и украшены носом-морковкой. Эти когда-то были детьми, но на них налипло уже столько снега, что они не ходили, а перекатывались — и всё же ухитрялись лепить снежки и бросаться ими. Снежный ком разбился о моё плечо.
— Срочно нужна подмога! — выкрикнул один снеговик, пытаясь подняться. Я наклонился, поймал его обеими руками и поставил на ноги. — Вы прошли посвящение!
— Ах вы, озорники! — возмутилась продавщица. — А ну, кыш в сугроб! Не приставайте к взрослым!
— Нет-нет, не ругайте их, — вмешалась девушка. — Заверните мне, пожалуйста, вот эти пинеточки, я подойду и рассчитаюсь. Ведите же, храбрые снежные генералы! Вы с нами? — она хитро посмотрела на меня.
— Ни за что не пропущу такое событие! — отозвался я, вдруг почувствовав воодушевление.
И мы ринулись в гущу снежного сражения.
Укатавшиеся мальчишки двигались быстрее нас: я бросил два снежка, уклонился от двух вражеских, потерял равновесие и плюхнулся на зад; девушка, заливаясь смехом, упала ещё раньше. За несколько минут нас обстреляли и облепили; похоже, наши «генералы» использовали нас как отвлекающие факторы.
Кто-то скажет: такой взрослый парень — и дурачится. Но почему бы и не подурачиться, когда весело? Тем более при девушке, которая и сама радостно ринулась в эту развесёлую гущу…
Уделали нас, что называется, всухую. То есть вснеговую, учитывая, сколько придётся отряхиваться — когда мы на четвереньках выползли на обочину, вся наша верхняя одежда превратилась в пластинчатую броню. Пожалуй, без скребка не обойтись.
Я кое-как сел. Ничего не делал, казалось бы, а руки-ноги налились тяжестью.
— О, вот она! — моя знакомая нашла свою шапку.
Моя тоже в какой-то момент свалилась, но сил не было её искать.
Девушка нахлобучила головной убор на растрёпанные серебристые волосы и повернулась ко мне. Надо отдать ей должное — выражение раскрасневшегося лица ничуть не изменилось, только взгляд остановился на моих волосах.
—