— В вас попали, — сказал Карни.
Сквозь пальцы Перчика сочилась кровь.
— Надо будет взглянуть, — сказал он, имея в виду рану. — И перевязать.
Карни поставил портфель на стол.
— Делайте что хотите, — сказал он юристу.
— Уверен? — спросил Перчик.
— Да.
Обратной дороги нет.
— Хотя бы пушки возьми, — сказал Перчик. — Чтобы этот олух нас не достал.
Карни сделал, что велено, хотя Эд Бенч был не в том состоянии, чтобы гнаться за ними. Карни окинул взглядом труп Медноволосого. Кровь забрызгала Эду Бенчу лицо и рубашку. Он беззвучно шевелил губами. Если быстро замыть кровь, она не успеет впитаться: ковры «Темплтон Офис» сделаны из новых пятностойких волокон космической эры.
В конце коридора их дожидался лифт. Сколько людей работает в соседних зданиях и может сообщить о выстрелах? Карни не проверил, горит ли свет в соседних кабинетах, откуда видно переговорную.
— Рана серьезная? — спросил Карни.
— Огнестрел.
Перчик оставил кровавые завитки на кнопке «ФОЙЕ». Стер отпечатки.
Когда лифт открылся, охранник в фойе вскочил со стула и бросился к противоположному ряду лифтов. Он не попытался их остановить. Далеко ли слышны пистолетные выстрелы? По ту сторону фанерной ограды их не ждали полицейские автомобили. Перчик, прихрамывая, перешел через дорогу. Не возразил, когда Карни подставил ему плечо. Они пересекли разделительную черту между той полосой, что вела в Верхний Манхэттен, и той, что вела в Нижний, и остановились, чтобы пропустить серый «роллс-ройс». Пассажиры ничем не выдали, что видят их.
Фредди лежал в кузове — ворох кровавых тряпок. Карни положил руку ему на грудь, и Фредди застонал.
— Дай мне ключи, — скомандовал Перчик.
Карни отдал ему ключи и забрался в кузов. Дамы всегда любили его брата, особенно в старые добрые времена, когда тот еще не пристрастился к выпивке и наркоте. «Красавчик» — Педро передал ему это, точно так же, как Большой Майк передал Карни преступные наклонности. Теперь те молодые женщины нипочем не узнали бы Фредди: над его лицом поработали на совесть.
Надо ехать в больницу. Карни, не думая, отдал ключи, и лишь когда пикап рванул с места, сообразил, что вообще-то у Перчика в боку пуля. Или она прошла навылет? Близко ли копы? Далеко ли больница? Пикап развернулся, Карни улегся к Фредди, подложил руку ему под голову. Рука намокла. Они лежали на спине. Если смотреть вверх, Парк-авеню смахивает на каньон, как и говорил Фредди, крутые утесы зданий проносятся мимо на фоне темного неба. Карни вспомнил, как давным-давно в такую жару они с Фредди вечером, прихватив одеяло, выбирались на крышу дома на Сто двадцать девятой. От битума веяло накопленным за день зноем, но все равно на крыше было прохладнее, чем в квартире. Под бескрайним и вечно бурлящим ночным небом. Глаза привыкали к темноте. Как-то раз Фредди признался, что чувствует себя букашкой по сравнению со звездами. Из созвездий мальчики знали разве что Большую и Малую Медведицу и Орион, но ведь необязательно знать название, чтобы понимать, какие чувства внушает тебе этот предмет, и Карни, глядя на звезды, не чувствовал себя букашкой или ничтожеством: звезды дарили ему ощущение, будто и он что-то значит. У них свое место, у Карни свое. У каждого из нас свое положение в жизни — людей, звезд, городов, — и пусть до Карни никому не было дела, пусть никто не подозревал, что он на что-то способен, но он все равно дал себе слово, что чего-то добьется. Пикап мчался в Гарлем. И посмотрите на него. Не бронзовая табличка на небоскребе, но всем известно, что угол Сто двадцать пятой и Морнингсайд — его, на нем его имя, КАРНИ, у всех на виду.
Пикап врезался в зад припаркованной машины; скорость была приличная, и тряхнуло знатно. Их заливал свет у ворот Гарлемской больницы. Перчик помог Карни достать из кузова Фредди. К ним уже спешили два молодых санитара с носилками.
— А вы что же, не зайдете? — спросил Карни.
— Я только что отсюда. С меня пока хватит. — Схватившись за бок, Перчик направился было прочь, но остановился. — Есть у меня знакомый. — И был таков.
Карни рядом с носилками припустил к больнице. Схватил Фредди за руку. Фредди пошевелился. Голова болталась.
— Я не хотел тебя подставлять.
9
«Очередной качественный проект компании „Недвижимость Ван Вайка“».
До стройки в Нижнем Манхэттене Карни добрался лишь полтора года спустя. Видит бог, он был занят. Вернется ли Мэри к работе, когда малыш ее подрастет? Муж ее, Родни, из тех, кто считает зарплату супруги угрозой собственной мужественности. Новая девушка, Трейси, потихоньку училась, но все же она не Мэри: та знала, когда вмешаться в беседу, а когда вежливо отвернуться. И еще неизвестно, как поведет себя Трейси, если вдруг поймет, что происходит нечто подозрительное.
На Ректор и на Бродвее час обеда. Поток офисных служащих выплескивался из зданий и разливался по авеню. Хот-доги с уличных лотков, блюда дня в «Автомате», стейки с кровью для больших шишек, зарезервировавших столы. Почему именно сегодня? Во-первых, контракт с «Белла Фонтейн». Отправив конверт с договором в штаб-квартиру «Белла Фонтейн» в Омахе, Карни вспомнил тот жаркий и влажный июль. Убийство Джеймса Пауэлла, беспорядки, опасные события следующей недели — и как жара улеглась, и что случилось с Фредди. И сейчас, полтора года спустя, когда, дожав-таки мистера Гиббза, Карни наконец подписал договор с «Белла Фонтейн», события тех дней превратились в мираж.
Точнее, не так: последствия-то остались, а вот причины лишились смысла, рассеялись, точно призрак. Гарлем бунтовал — и ради чего? Мальчика не вернешь, лейтенанта Гиллигана присяжные оправдали, а черные парни и девушки по-прежнему гибнут от дубинок и пистолетов белых копов-расистов. Фредди и Лайнус умерли, ограбление кончилось пшиком, Ван Вайк по-прежнему возводит дома.
Фредди два месяца провалялся в коме. Давление в черепушке. Его последние слова: «Я не хотел тебя подставлять». Карни знал, что брат ненавидел Гарлемскую больницу, ведь та отбирала у него мать, долгие годы тетя Милли работала в две смены, дежурила по ночам. Ему нравилось думать, что Фредди чувствовал и наслаждался теплом ее руки в те последние дни и ночи, когда они воссоединились на четвертом этаже больницы. Отсюда уже не сбежишь в ночной клуб, не соврешь, где шлялся. Не исчезнешь. Педро приехал, узнав о случившемся. После похорон побыл еще два дня и вернулся во Флориду.
Смерть отняла Фредди у Карни, но скорбь вернула ему призрак брата, незримого спутника, что повсюду тенью следовал за ним, дергал его за рукав и говорил в самый неожиданный момент: «Помни мою улыбку,