- Обычная маскировка под средством театрального грима и париков. Я вам больше скажу, мне удалось побывать и на той стороне, используя контрабандные тропы и помощь пограничников. Банально заплатил местным ходокам, и сутки находился за границей, пообещался там с солдатами и офицерами. Я в совершенстве владею немецким языком. Составить мнение и определить готовность, труда не составило, мой отчёт уже ушёл наверх. Свою работу я сделал. А выводы я озвучил, полный крах обороны, разбитые советские армии в приграничных сражениях, и общее отступление, похоже на бегство. Я не знаю как на Украине или в Прибалтике, там другие специалисты работают, а тут идёт полномасштабный развал любой возможности встать в оборону. Всё делается специально и намеренно.
- Но зачем? - явно растерянно спросил комиссар.
- Этим пускай органы госбезопасности занимаются, я свою работу сделал, выявил проблемные мест и доложился. А так, моё мнение, обрушить оборону, вызвать этим и большими потерями недовольство действующей властью для попытки её смены. Это что на поверхности, но может и что ещё есть, вторые и третьи уровни у плана.
- Товарищ майор, разве можно такое сообщать при свидетелях?! - возмутился, наконец, полковой особист, младший политрук Зиновьев. Прорвало, а то сидел всё тихий и не заметный.
- Парням скоро в бой идти, пусть знают, за что им драться.
- И за что? - угрюмо спросил комиссар, явно думая о чём-то своём.
- За Родину конечно, - посмотрел я на него как на идиота. Тот явно чушь сморозил, пошли смешки среди танкистов, которые быстро стихли.
- У вас должны быть документы, я могу их видеть? - уточнил особист.
- Конечно.
Тот поднялся на сцену, и взял протянутые мной документы, пачку, даже фотографию, где я стоял рядом со Сталиным, в его кабинете и тот с прищуром смотрел в объектив, и я рядом, но уже в форме капитана. А по документам, там удостоверение личного порученца товарища Сталина, а также бумаги, за подписью Сталина, маршала Ворошилова и наркома Берии, дающие мне право работать в приграничной зоне. Я знаю, как такие документы выглядят, все положенные метки на месте. Эти документы сделал, в запас, ещё когда Дар был. Тот изучая их, тихо спросил:
- Зачем?
- Я закончил свою работу, в Москву не отзывают, хочу повеселиться. Я ведь действительно танкист и учили меня очень хорошо. Пора бы испробовать все наработки. Получить личный боевой опыт, управления подразделением. Причём не по старым уставам, что не работают, заменять их не даёт та первая сторона, а по новейшим методикам, которые не пропускают в войска. Хочу убедиться на личном опыте, на примере, что работает, а что нет. Время покажет.
Тот вернул всё, я убирал обратно, и молча кивнул комиссару, вернувшись на место, я же продолжил.
- Для начала сообщу вам, что штаты полка меняются, как это всё оформить мои проблемы. Ваши решать вопросы. А также решить вопрос нехватки личного состава. Первое, зенитная оборона. Формировать дивизион не будем, смысла нет. Формировать подразделения будут те части, в подчинение которых они уйдут. Танковые батальоны, по батарее «ДШК», в кузовах грузовиков. По четыре установки. Машины и установки будут, ваше дело найти людей в расчёты. Нет людей? Так как говорит маршал Кулик – рожайте. Штаб полка, батарею, остальным взводы по две единицы. Начальник штаба раскидает кому сколько и подаст мне списки. Далее, своя мотострелковая рота, без которой никак не обойтись. Дивизия будет разбита, это не изменить, да и не в моих это силах, сейчас такие уставы и наставления, а по ним, у дивизии никаких шансов. Моя задача сохранить полк, перевооружив и уже использовать все возможности и силы, нанося противнику тяжёлые повреждения. Первые два-три дня. Далее планы другие, о них пока сообщать не буду. И главная задача, несмотря на скорые боевые действия, полк будет полностью перевооружён на новейшие бронемашины, старые сдадим другому полку, что останется после боевых действий в первые дни войны. Поэтому полученные четыре единицы, нужно изучать. Хоть ночами учите, напишите график, но у танкистов должно от зубов отскакивать всё, что нужно знать по ним. Ремонтникам та же задача, на них ремонт машин. И желательно увеличить штаты роты. После войны добровольцев из гражданских будет много, есть возможность набрать. Поручу этим заняться комиссару.
- А какие добровольцы? - с интересом спросил тот.
- Комсомольские или студенческие стройотряды, первым делом побегут к ближайшим воинским частям, чтобы их взяли. С нами у них есть все шансы вступить в строй. И да, никаких проблем со снабжением полка не будет, это основная проблема для всех подвижных частей, но для нас она решена, нам выделили особый отряд интендантов, они будут взаимодействовать напрямую со мной. Я успел позаботиться.
- Когда будут первые поставки новейших танков? - спросил комбат один. - Кроме учебных.
- После начала войны. Сначала повоюем на устаревших, покажите мне, чему вас учили.
- Поведете нас в бой? - был вопрос от того же комбата.
- Я похож на рядового танкиста? Я командир, кстати, как и вы, моя задача управлять подразделением, мгновенно реагируя на критические моменты. Из танка в первых рядах это невозможно, что может привести подразделение к гибели. Погеройствовать хочется, но, к сожалению, теперь это не для меня. Я не молодой лейтенант. Кстати, к комбатам это всё также относиться. Будете командовать с тыла. Кому это не нравиться, могу понизить до ротных, и вперёд, с шашкой наголо.
Этот ответ танкисты приняли, обсуждая, я вполне толково разжевал, почему меня не будет в их рядах в первых боях. Хотя насчёт «КВ-2» ранее намёк дал. Впрочем, прозвучал, новый вопрос:
- А что с нашими семьями?
- Приказ подпишу днём двадцать первого числа, выделят несколько вагонов-теплушек, к одному из поездов прицепят. Начштаб приготовить списки и сколько сухпая потребуется на каждого выделить, с учётом двух суток пути. До Москвы. Советую передать семьям, чтобы не сходили в Минске. Ему недолго будет ждать.
- Вы думаете, немцы через нас пройдут и возьмут его? - неверяще спросил командир роты сапёров.
- Наш полк на всю границу не растянуть, - чуть улыбнулся я. - Не перейдут у нас, пройдут в другом месте. Я прогнозирую, что Минск падёт к тридцатому июня, может первому июля.
- Восемь дней войны? - ошарашенно пробормотал комиссар. - Да до него же четыреста километров. Невозможно.
- Время покажет, кто прав, - ответил я, и спросил. - Вопросы?