Господи.
Мой папа.
Я знала, он должен быть в ярости и смятении, но он здесь. Он защищает меня. Он даёт понять всему миру, что любит меня так же, как всегда.
Это и есть определение безусловной любви.
Любить несмотря на разочарования и боль.
Моя мама любила меня не меньше, и я это знала, но она была измучена и напугана.
Папа был силой в нашей семье.
В этот момент, глядя на него, я вспомнила, каким он всегда был для меня.
Человеком, которого я обожала всю жизнь.
Человеком, который был моим героем.
Человеком, которым он всё ещё был.
— И я поклялся каждому из них в день их рождения, что буду защищать их с первого вздоха до последнего своего, — продолжал бушевать отец. — И, чёрт возьми, я не собираюсь останавливаться.
— Отлично, — зарычал Дерек. — Ты разбирайся со своей семьёй, а я со своей.
— Чертовски правильно, — прорычал отец.
Они уставились друг на друга, не отрываясь, пока Дерек наконец не покачал головой и не сказал:
— Я ухожу.
С этими словами он прошёл мимо моего отца и вышел из дома, а Карен следом за ним.
— Я это предвидел ещё двадцать лет назад, — проворчал отец. — Всегда знал, что закончится слезами, Ли. — Опустив плечи, он подошёл к столу и тяжело опустился на стул рядом с мамой. — Говорил же вам тогда всем, эти двое вместе, рецепт катастрофы. Но, конечно, меня, блять, никто не слушает.
Мама протянула руку и положила ладонь на его руку. Затем она подняла взгляд, уставилась на Хантера и произнесла:
— Ты больше не желанен в моём доме.
***
Лаки
— Ли, милая, просто успокойся на минутку…
— Я хочу, чтобы он ушёл из моего дома, Кайл, — прошипела она, не сводя с меня глаз, глядя на меня так, будто я был грёбаным паразитом. И, чёрт возьми, может, так оно и было. — Немедленно!
— Ты не можешь просто выгнать его, мама! — закричала Хоуп. — Ты не знаешь всей истории!
— Я знаю достаточно, — отрезала Ли. — Достаточно, чтобы понять: я не хочу его в своём доме и рядом со своей семьёй.
— Мам!
— Пожалуйста, уйди из моего дома.
— Мама, ты не можешь его выкинуть.
— Я уже впустила в этот дом слишком много волков в овечьей шкуре. И, похоже, ты просто ещё один из них. Я хочу, чтобы ты ушёл.
— Давайте все просто заткнёмся на секунду, — вмешался Кайл. Повернувшись к жене, он сказал: — Принцесса, пойдём прогуляемся, остынем. Тут есть вещи, о которых тебе стоит узнать…
— Не надо, — резко перебила Ли, переводя взгляд на мужа. — Вы все, видимо, думаете, что я дура. Так вот, я не дура. Я тоже кое-что вижу, Кайл. Например, следы на лице нашей дочери с тех пор, как она связалась с ним. Все плохие вещи, что случались в последнее время? Он всегда в центре. Всегда. И ложь? Джордан в больнице? Секреты? — Ли покачала головой. — Я больше не позволю себя втянуть в очередную паутину лжи. — Она снова посмотрела на меня и, указав дрожащим пальцем, добавила: — У тебя есть минута, чтобы покинуть мою территорию. Переступишь за этот порог на секунду дольше, вызову полицию.
Это был не первый раз, когда мне говорили, что я не желанен в чьём-то доме.
Но это был первый раз, когда это по-настоящему больно.
До чёрта больно.
— Господи, Ли! — закричал Кайл, но я покачал головой, давая понять, что нет смысла продолжать.
— Не переживай, Кайл, — сказал я, игнорируя жгучую боль предательства. — Я уже ухожу, мужик.
Я повернулся к Ли.
— Мне жаль, что я наделал, но не жаль, что я люблю вашу дочь, — сказал я ей, а затем развернулся и направился к выходу.
Маленькая рука схватила мою, и тут же рядом со мной оказалась Хоуп, она встала прямо рядом.
— Если ты его выгоняешь, мама, то выгоняешь и меня, — предупредила она, крепче сжав мою ладонь. — Я серьёзно. Если он выйдет за ту дверь, я пойду с ним. И не вернусь.
Я не мог так.
Я не мог, чёрт возьми, стоять здесь и разрывать эту семью.
И я не собирался ставить её перед выбором: семья или я.
— Тебе стоит поговорить с родителями, милая, — сказал я, мягко освобождая руку и поцеловав её в лоб. — Я подожду в машине, — добавил, прежде чем уйти из комнаты.
***
Хоуп
— Я не знаю, что тебе сказать, — тихо произнесла мама. — Я не понимаю этого, Хоуп. — Её руки дрожали, когда она медленно отодвинула стул и встала.
— Я люблю тебя. Правда. Больше, чем ты можешь себе представить. Но это... — Она прошептала слова, будто они были отравлены. — То, что ты делала — это неправильно.
— Ли, — позвал папа, голос звучал почти с болью, когда он переводил взгляд с жены на дочь.
— Не надо, Кайл, — прошептала мама, вздрогнув от его умоляющего тона. — Пожалуйста, не пытайся это оправдать.
— Мама! — выкрикнула я, и слово прозвучало как сдавленный всхлип. — Мам.
Она посмотрела на меня с самой печальной сероглазой тоской, и тогда я это увидела. Впервые в жизни я увидела в глазах матери разочарование. Она смотрела на меня, будто не знала, кто я.
Будто я была ей чужой.
И, возможно, так и было.
Она не знала эту версию меня.
Настоящую меня.
Глаза её наполнились слезами, и она покачала головой.
— Если ты не хотела быть с Джорданом, то были другие способы.
Когда она вышла из комнаты, я уставилась на свои руки в отчаянии, хоть и не видела их из-за слез.
— Я поговорю с ней, — услышала я, как сказал отец.
— Не трать силы, — устало ответила я. Я подошла к столу и опустилась на стул. — Она никогда не поймёт.
— А я понимаю, — удивил он меня.
Я подняла голову.
— Правда?
Папа кивнул.
— Я тоже был на твоём месте. Я знаю, как это больно.
— Ты изменил маме? — ужаснулась я. — Когда?
Отец приподнял бровь от моего тона, обвинительного, и