— Прости. Котёл обзывает чайник чёрным, да?
— Нет, Хоуп, — наконец ответил он. — Я не изменял твоей матери. — Помолчав, добавил. — Я сделал кое-что хуже.
— Что?
— Это сложно.
— Я хочу знать. — Когда он не ответил, я добавила. — Пожалуйста, папа. Мне нужно знать.
— Позволь рассказать тебе историю, — наконец сказал он. — Про одного парня, которого я когда-то знал. Этот парень был загнан в угол, с кучей ответственности, с которой не знал, что делать. Он был сломанным, настоящим беспорядком. На плечах у него лежал весь мир и вина за плохие решения. Была одна девушка, — добавил он, запуская руку в волосы, — и этот парень был так отчаянно голоден до любви, что поверил, когда она сказала, что любит его. Он чувствовал влечение, но тогда он этого не понимал.
Я наблюдала, как папа поёжился, сидя напротив.
— Оказалось, она была совсем не той, за кого себя выдавала, — продолжал он. — И когда парень это понял, он сделал что-то, что будет преследовать его всю жизнь.
— Что? — спросила я.
— Они попали в аварию. Она была беременна, или он так думал, и потеряла всё в ту ночь. И он тоже. Потому что винил себя. Он не смог её защитить.
— Боже, — прошептала я.
— Она стала сломанной, и он чувствовал, что это его вина, — добавил папа. — Он взял её боль на себя и пообещал, что останется. Пообещал, что никогда не уйдёт. Но потом случилось кое-что. — Он улыбнулся почти благоговейно. — Появилась другая девушка. Она ворвалась в его жизнь, в его дом и перевернула всё. И эта новая девушка заставила его пересмотреть всю свою жизнь. Он не ожидал её, не хотел, чтобы она рушила всё, что он построил. — Его голос дрогнул, он тяжело выдохнул. — Но она осталась. И, сам того не замечая, она вернула его к жизни. Показала другой путь. Она стала для него как глоток свежего воздуха. Он хотел большего и брал это каждый раз, когда мог. Он чувствовал себя в ловушке, разрывался между тем, что правильно, и тем, что правильно для него.
— И что он сделал?
— Ничего, — прошептал папа. — И именно поэтому он разбил сердце той новой девушке, как разбил и первой.
— Что он сделал?
— Он оказался в такой глубине, что тонул, — ответил он. — Но потом он решил, с кем хочет утонуть. И он боролся сильнее, чем когда-либо. Конец.
— Конец? — Я нахмурилась. — Что за чёртово завершение такое?
— Настоящее. — Папа усмехнулся. — Ты у нас в семье рассказчица, Хоуп. А я просто человек, вспоминающий троих, которых когда-то знал.
— Что случилось с женщинами из этой истории?
Папа вздохнул.
— Первая оказалась там, где оказываются такие, как она.
— А вторая?
Он улыбнулся.
— Вторая сейчас наверху, Хоуп. Твоя мама.
— То есть ты выбрал маму?
— Не совсем, — ответил он. — Когда я открыл глаза, забыл про весь этот бред и осуждение, я понял: выбирать-то не из кого было.
— Знаешь, кажется, это первый раз в жизни, когда ты рассказываешь мне всё это.
— Я предпочитаю действия словам, — усмехнулся он. — Я стараюсь сделать её счастливой. Дал себе обещание много лет назад — никогда не перестану за неё бороться. Никогда не отпущу.
— Пап, думаю, ты уже в безопасности. Она вышла за тебя и родила тебе чуть ли не целый выводок.
— Никогда не воспринимай любимого человека как должное, Хоуп. Это понимаешь только тогда, когда стоишь на краю и почти теряешь свою опору. Если это настоящая любовь — будет больно и тяжело. Это постоянная борьба, тяжёлые решения, сомнения… и, если повезёт, моменты чистого, настоящего счастья. То, что правильно — и то, что правильно для тебя — это разные вещи. Запомни.
Наступила тишина, пока я переваривала всё, что только что услышала.
— Пап? — наконец сказала я.
— Да?
— Не дави на Кэмерона.
Брови папы взлетели.
— Кэма?
— Ага. — Я кивнула, вспоминая сегодняшний эпизод. — Я видела их вместе, и между ними… это что-то мощное. — Я пожала плечами. — Напоминает вас с мамой.
Папа нахмурился.
— Почему ты так думаешь?
— Она сломанная. А он — чертовски упрямо хочет её собрать, — тихо сказала я с улыбкой. — Он по уши в ней, пап. Если ты заставишь его выбирать, он уйдёт.
— А ты? — спросил он. — Ушла бы от семьи ради Лаки?
Моя первая реакция была сказать "нет", потому что я знала, что он этого хочет. Я хотела его порадовать. Но я остановилась. Я пыталась быть честной.
— Я бы не захотела… — сказала я осторожно. — Но если бы пришлось — да, ушла бы.
Папа долго смотрел на меня, прежде чем улыбнуться.
— Вот так и узнаешь, что сделал правильный выбор для себя.
— Пап? — сказала я после долгой паузы.
— Да?
— Мне нужно кое-что сделать. Сказать ему кое-что… плохое.
— Лаки?
Я кивнула и с трудом сглотнула ком в горле.
— И мне до чёртиков страшно, что будет потом.
Я больше не могла это от него скрывать.
Он должен был узнать о беременности.
Но мне было так страшно.
Я была в ужасе от того, что случится, когда я скажу ему, что не знаю, чей это ребенок — его или Джордана.
Поверит ли он мне, если я скажу, что сказала "нет"?
Подумать только, что он может не поверить мне — это было невыносимо.
— Что мне делать, пап? — прошептала я.
— Скажи ему, Хоуп. — Тяжело вздохнув, отец откинулся на спинку стула, его синие глаза не отрывались от моего лица. — Этот парень любит тебя. Что бы ни случилось, вы справитесь вместе.
— Ты уверен?
— Он крепкий парень, Ангел, — ответил папа. — Что бы это ни было, Лак справится.
Отец был прав: Хантер действительно был невероятно сильным.
И душой, и телом.
Проблема была лишь в одном — именно этого «справится» я и боялась больше всего.
ГЛАВА 51
Лаки
Она молчала всю дорогу домой от родителей.
Сначала я списал это на весь тот