— Всем успокоиться, — произнесла Перчинка ровным тоном. — Опустите оружие… ах да, вы уже не можете. Благодарю, тетя Ася, что сэкономила нам время на разоружение охраны. Все равно эти пукалки нужно было менять.
Айсштиль сузила глаза. Она перевела взгляд с Перчинки на Светлану и обратно.
— Перчинка, — произнесла богиня. — Твой отец сбился с ног, разыскивая тебя. А ты, оказывается, решила устроить вечеринку в моем подвале? И притащила с собой подругу?
— Мы здесь по делу, — ответила мирмеция. — И мы не одни.
— Я вижу, — кивнула Айсштиль на замороженных солдат. — Твои новые друзья? У тебя упали стандарты. Раньше ты выбирала компанию получше. Даже дикари из Диких Земель выглядят не так плохо на фоне этих… молодых людей.
— Это охрана периметра, — равнодушно бросила Перчинка. — Их задача — не пускать сюда лишних. Они провалились. Значит, они бесполезны.
— А я, значит, тоже лишняя в собственном доме? — усмехнулась Айсштиль. — Светлана, а ты что скажешь? Тебя тоже записали в охранники?
Светлана молчала. Она смотрела на Айсштиль, но в ее глазах не было узнавания.
— Светлана выполняет важную миссию, — ответила за нее Перчинка. — Она обеспечивает безопасность Главного.
— Главного? — переспросила Айсштиль. — И кто же у нас тут Главный? Надеюсь, не очередной жадный до власти клоун вроде князя Кривотолкова?
— О, нет, — голос Перчинки стал почти торжественным. — Это тот, кого ты знаешь очень хорошо. Тот, кто понимает этот мир лучше, чем кто-либо.
Из темного прохода, ведущего в самую глубь архива, раздались шаги. Тяжелые, размеренные шаги подкованных ботинок по камню и льду.
Айсштиль напряглась. Она чувствовала приближение силы. Огромной, древней и… искаженной. Это была не чистая Бездна, но и не обычная магия. Это было нечто среднее, мутировавшее, прошедшее через горнило страданий и переродившееся во что-то новое.
Фигура вышла на свет.
Высокий мужчина в длинном черном плаще из кожи, похожей на шкуру неизвестного зверя. На его лице был громоздкий, уродливый противогаз с фильтром, закрывающий все лицо. Линзы противогаза светились тусклым красноватым светом.
Но самым странным было не это.
Вокруг фигуры пространство… ломалось. Воздух дрожал, искажаясь, словно над раскаленным асфальтом. Пылинки, попадающие в поле вокруг него, не падали хаотично, а выстраивались в сложные геометрические фигуры. Кристаллы льда на стенах меняли форму, превращаясь в идеальные фракталы.
Сама реальность вокруг этого человека стремилась к пугающему, неестественному порядку.
— Приветствую, Айсштиль, — голос из-под маски звучал глухо, искаженно, с металлическим скрежетом. — Давно не виделись. Хотя, полагаю, ты меня не узнаешь в таком… прикиде.
Айсштиль подняла бровь.
— У меня хорошая память на ауры, но твоя… она пахнет помойкой и безумием. Сними намордник. Я не разговариваю с бытовой техникой.
Человек в противогазе издал звук, похожий на смешок.
— Справедливо. Хотя этот «намордник» — чудо инженерной мысли. Он помогает мне… фокусировать взгляд на мире. Снимать его просто так… опасно. Но ради старой подруги можно сделать исключение.
Он поднял руки в перчатках и медленно отстегнул крепления маски. Раздалось шипение выходящего воздуха.
Он стянул противогаз.
Айсштиль отшатнулась. Впервые за многие века она почувствовала, как по спине пробежал настоящий, не магический холод ужаса.
Перед ней стоял Эстро. Те же черты лица. Те же волосы. Тот же разрез глаз.
Но это был не ее Эстро.
Лицо этого человека было картой боли. Сеть черных, пульсирующих вен Бездны покрывала кожу, словно татуировка, нанесенная ядом. Шрамы — старые и свежие — пересекали щеки и лоб. Кожа была бледной, почти серой, как у мертвеца. А глаза… В них не было той теплой, безумной искры, которую она любила. В них была черная дыра. Холодная, расчетливая, бездонная.
— Эстро?.. — выдохнула она. — Но… как? Я же только что говорила с тобой! Ты в особняке!
Человек улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем его маска. Это была улыбка хирурга, который собирается ампутировать конечность без наркоза ради спасения пациента.
— Тот, с кем ты говорила — лишь одна из версий, — произнес он. Его голос без маски был пугающе похож на голос настоящего Эстро, но лишен всех человеческих интонаций. — Оригинал, если хочешь. Но оригиналы часто бывают… бракованными. Слишком мягкими. Слишком эмоциональными.
Он развел руками.
— Я — Осколок. Та часть его души, что откололась в момент изгнания, когда он падал в Бездну. Та часть, что попала в руки Громовержца и Безумной Лилии, которую они вытащи из Бездны. Та часть, которую пытали, ломали, препарировали тысячу лет. Я — его жажда жизни любой ценой. Я — его логика, очищенная от морали.
Айсштиль смотрела на него, не в силах поверить. Осколок? Живое воплощение той части души, что Эстро потерял?
— Ты… ты тот самый, — прошептала она. — Тот, кто стоял за всем…
— Какая скромная оценка… — Осколок хмыкнул. — Я был очень слаб, но за эти тысячелетия я эволюционировал. Я познал Бездну изнутри. Я познал божественную жестокость. И я понял главное: этот мир болен. Он хаотичен. Он несправедлив. Боги играют людьми, аристократы играют простолюдинами, Одаренные считают себя выше всех.
Он сделал шаг вперед. Искажение пространства двигалось вместе с ним.
— Я здесь, чтобы исправить это, Айси. Я строю новый мир, мир абсолютной справедливости. Мир, где не будет богов и рабов. Где все будут равны. Где ресурсы будут распределяться рационально, а не по праву рождения. Социальная справедливость, возведенная в абсолют. Никаких аристократов, никаких Одаренных. Все равны перед лицом… Порядка Бездны.
— Порядка Бездны? — Айсштиль усмехнулась, приходя в себя. — Ты звучишь как Громовержец в его худшие дни. Только он хотел порядка для себя, а ты хочешь порядка для всех… путем превращения всех в одинаковые кирпичи?
— Громовержец был эгоистом, — отмахнулся Осколок. — Я же альтруист. Я готов пожертвовать всем ради великой цели. Даже собой. Даже… им.
Он кивнул куда-то в сторону, подразумевая настоящего Эстро.
— Присоединяйся ко мне, Айсштиль. Ты ведь тоже устала от хаоса. Ты богиня льда, структура и кристальная четкость — твоя суть. В моем мире тебе найдется место. Ты станешь Архитектором нового климата. Мы заморозим войны, охладим горячие головы. Это будет… идеально.
Айсштиль посмотрела на Перчинку. Та стояла с каменным лицом, но в ее глазах читалось фанатичное обожание. Она нашла себе нового кумира. Отца, который не сюсюкает, а действует.