Распрямляется, и я рычу:
— Да пни ты его хотя бы!
— Это уже не имеет значения, — Лирам разминает с хрустом шею. — И пинать его сейчас… ну, не по правилам.
— Типа какие-то пацанские правила?! — дергаюсь в объятиях Орана. — Так я не пацан! Мне можно!
— Возможно, его казнят, — над головой пролетает дрон с голосом Саймона. — И его дружков. Кстати, я почти всех засек, многих подстрелил, и, — дрон делает крутой вираж, — заснял мамочку во всех ракурсах для будущего поколения. Файлы так и назову “мощная мамочка”.
Дрон жужжит и деловито улетает прочь, а я, Оран, Богар, Лирам и волк-бунтарь остаемся в некотором недоумении.
Налетает легкий ветер, треплет волосы, и я слышу в его шепоте ласковое приветствие Леса. Альфы дома.
А затем ветер приносит вой сестер Лирама, который отвечает протяжной песней, что все целы, и смотрит на меня в ожидании. Я тоже должна отозваться, потому что его сестрички в первую очередь спросили обо мне.
И я вою. Ветер подхватывает мой ответ и несет над кронами деревьев.
Глава 58. Быть готовой встретить старость
— Никогда меня больше не запирайте, — зло ворчу я, когда Лирам протягивает мне голубые ягодки на окровавленной ладони. — так дела не делаются… — подхватываю ягодки и закидываю в рот.
Сладкие и немного кислые.
Сердито жую. Обалдеть какая красотка. Грязная и разорванном платье. Оран, Лирам и Богар выглядят не лучше. Белые мундиры в крови, дырах, а брюки по швам разошлись.
Бунтарь-волк на траве ворчит и косит на меня взгляд.
— А ты вообще молчи, — рычу я.
Вздыхает и замирает, лежа на спине.
— Мы просто не хотели, чтобы ты пострадала, — отвечает справа Богар.
— Я же не пострадала, — зло разворачиваюсь к нему. — Царапины не считаются.
— Ну… соглашусь, ты та еще зверюга, — он ласково улыбается.
— не смейте меня больше запирать, — цежу я сквозь зубы, а затем смотрю на Орана и Лирама. — Мы меня поняли?
Закидываю остатки ягод в рот, и Оран протягивает веточку с красными вытянутыми ягодками:
— Поняли.
— Иначе я вас тоже буду запирать.
Выхватываю веточку.
Богар с примирительным вздохом вдевает в мои волосы белый цветочек с пятью лепестками и желтой серединкой:
— Не злись. Ты же девочка, а девочки стоят в сторонке, пока мальчики дерутся.
— Нет.
Над полянкой зависает дрон. Мигает зеленый огонек, и раздается голос Саймона:
— Я вас сфотографировал. Надо собирать архив из семейных снимков. Вы такие милые сейчас.
— Правда? — Оран поднимает взгляд. — Грязные, в крови и в рванье. Очень милые?
— Я сделал вывод, что вы милые, потому что у каждого из вас сейчас повышен уровень окситоцина, — невозмутимо отвечает Саймон. — А окситоцин называют гормоном любви.
Мы молчим и смотрим на дрон, который ехидно жужжит, замерев перед нами.
— Лети отсюда, Сай, — глухо отзывает Лирам.
— Вы можете быть не согласны, но вы влюблены, — Саймон игнорирует Лирама. — А все всегда умиляются влюбленным. Вот и я умиляюсь. А еще я фиксирую через невербальные признаки, что вы смущены…
— А ты не фиксируешь того, что я тебе сейчас твои пропеллеры вырву, — рычит Богар.
— Это бессмысленно. Боли я не почувствую, — дрон спускается на уровень наших лиц. — Давайте. Не надо скрывать свои чувства… потому что я уже вас сдал с потрохами.
— Ненавижу тебя, — шипит Оран.
— Я не про это признание, — Дрон уворачивается, когда Лирам кидает в него камень, который падает рядом бунтарем-волком.
Тот испуганно вскакивает на лапы.
— Лежать, сучий потрох! — повышает голос Богар.
Волк с поскуливанием опять валится на спину.
— Возможно, для любви рановато, — шепчу я и торопливо обрываю губами сладкие ягодки с веточки.
Оборотни образают на меня свои взгляды, и я краснею с учащенным сердцебиением, которое вторит громким ударам трех других сердец.
— Еще одна фотография в копилочку, — говорит Саймон. — И кто-то скажет, взглянув, на этот снимок, что вы хотите сожрать Ви, но…
— Какой же он говнюк, — шипит Богар, продолжая вглядываться в мое лицо.
— Я сделаю пометочку с показателями пульса, давления, частоты сердцебиения и уровнем того самого окситоцина, — продолжает Саймон.
— Я не уверен, что оборотни умеют признаваться в чувствах, — медленно выдыхает Лирам.
— Вот как? — охаю я. — швыряю ему в лицо веточку, но уже без ягод. — Может, просто чувств нет?
— Есть, — мрачно отвечает Оран.
— И какие же? — важно подбочениваюсь.
— Утащить, спрятать, накормить и заснуть рядом. И никуда не отпускать, — отвечает Оран. — И это не желание зверя, Ви. И такого я еще не чувствовал.
— А я не против, чтобы вы меня кормили, — тихо отзываюсь я. — И убегать не хочу…
— Я, как человек, хочу прожить с тобой до старости, — Лирам касается моей руки.
— И воспитывать внуков с правнуками, — продолжает Богар.
— Точно… — сглатываю. — Мне вас еще в старости терпеть… И я… пожалуй, готова к этому.
Тянусь под вспышкой нежности к Богару в желании поцеловать, но из кустов с уханьем вылетает огромная пестрая сова, накидывается на дрон, который орет голосом Саймона:
— Что происходит?!
Сова тем временем клювом выдергивает винты у Саймона, повалив его на траву.
— Я так понимаю, что это Фигушка, — вздыхает Лирам, и сова смотрит на него круглыми глазами и не моргает, прижав лапой дрон к земле.
— Фотографии я все равно успел наделать, сволочь пернатая! — шипит Саймон. — И еще, гадина, как тебе такое?
К опушке вылетают другие дроны. Фигушка вертит головой туда-сюда, наконец, моргает и резко поднимается в воздух.
— Поиграем, милая? — дроны с хохотом разлетаются в стороны. — Один пал, но остальные я не сдадутся.
— Я не знаю, как все это прокомментировать, — Оран медленно моргает.
— Я слышу их голоса! — до нас доносится восторженный девичий голосок. — Они там!
— И нет таких дронов, которые бы увели моих сестер в лес, — Лирам устало приглаживает волосы.
— И Лирам опять ворчит!
— Да он вечно ворчит!
— Как вечно-недовольный старик!
Волк-повстанец, косит умоляющий взгляд на Лирама. Кажется, он предчувствует, что и ему достанется от его сестер и хочет сбежать.
— Кстати, мои сестры продвигали идею, что некоторых преступников перевоспитать через… короче, на тебя надевают ошейник и делают домашнего песика.
— Серьезно? — Богар в изумлении смотрит на Лирам.
— Да, они маньячки. У них много странных идей.
— Одна из них, — летит к нам девичий голосок, — боевые совы-киборги!
Глава 59. Научат быть хорошим мальчиком
В Храме Молчания тихо.
И жутко. Очень жутко.
Построен из черного камня посреди мрачного леса и холодного тумана. И никаких тебе тут звуков, кроме цокающих когтей Фигушки, которая решила прогуляться вокруг нас.
Я пыталась ее отпустить после того, как сестры Лирама торжественно заявили, что Фигушка теперь моя, но она решила остаться.
Правда, перед этим раздолбала несколько дронов, пока меня тискали и восхищались, какая я миленькая и хорошенькая.
— Мы будто в склепе, — шепчет Лирам, наклонившись к Богару. — И я тут в первый раз, кстати.
— А я нет, — тот тяжело вздыхает.
— Я знаю.
— Что ты ко мне сейчас докапываешься?
— Он пытается тебе поддержать, — Оран поглаживает щеку. — Ты нервничаешь.
— Спасибо, но не надо, — Богар смотрит на Лирама. — Вы, вообще, зря за нами увязались.
— Ну, слушай, мы же теперь не просто друганы-братаны, — Лирам пожимает плечами. — Мы же семья. Прикинь? У нас одна жена.
Фигушка расправляет крылья, покачивается и опять прогуливается, цокая острыми когтями о камень.
— Думаешь, мама не одобрит? — флегматично спрашивает Оран. — Моя вот не одобрила, но я все равно тут.
Фигушка замирает, и из мрачного прохода выныривает худая женщина в черных одеждах. Из-под платка выбивается прядь темных волос.