Я стою в шоке, не знаю, что делать. В кабинете такой грохот, что, наверное, слышно на весь салон.
Между прочим, у меня нервная система тоже не железная.
Хватаю со стола графин с водой, из которого обычно поливаю цветы на подоконнике, и выливаю содержимое на драчунов.
— А ну пошли вон оба! — кричу изо всех сил. — На фиг вы мне оба не сдались, павлины расфуфыренные! Идите на улицу и там деритесь сколько влезет, а то я сейчас полицию вызову!
Оба драчуна, мокрые и взъерошенные, поднимаются с пола. Бросают друг на друга убийственные взгляды, меряют этими же взглядами меня и направляются к выходу. Влад на ходу поправляет галстук, Макар вытирает кровь с разбитой губы.
Остается только Люда, с восхищением смотрящая на удаляющихся мужчин.
— А ты чего улыбаешься? — раздраженно спрашиваю. — И что у тебя за букет в руках?
— Так… — хихикает Люда. — Мачо твой вручил, когда увидел, как ты целуешься с бывшим мужем. Наверное, тебе нес.
С цветами, значит, пришел, сволочь! Зачем?
Глава 41. Женсовет. Снова в деле
Альбина
Естественно, мы с Людой не удерживаемся на месте. Любопытство сильнее нас.
Не сговариваясь, несемся к окну, выходящему на улицу.
Я чуть не сшибаю стул в спешке, а Люда так вообще забывает про букет, который до сих пор сжимает в руках.
За нами спешат все остальные. Лали, Софочка, на ходу стягивающая с рук перчатки. Маша и Адель буквально впечатываются друг в друга в дверном проеме, и даже парочка клиенток, забыв про свои процедуры, присоединяется к нашему параду любопытных.
Вскоре в салоне у окна настоящее столпотворение.
Меж тем на улице творятся чудные дела.
Макар и Влад стоят друг напротив друга, как два разъяренных быка. Расстояние между ними полметра, не больше. Макар сжимает и разжимает кулаки, Влад поправляет галстук и злобно сопит.
— Ты вообще кто такой, что сюда приперся? — рычит Влад, пихая Макара в грудь.
— А ты кто такой, паразит, чтобы ее лапать? — огрызается Макар и отвечает тем же, толкая Влада еще сильнее.
Тот пятится, но тут же бросается вперед.
И они снова сцепляются! На этот раз крепче, отчаянней, но хоть на землю не падают. Макар хватает Влада за воротник рубашки, тот пытается поддеть его подножкой.
Как школьники, ей-богу!
Тут, как по команде, по улице проезжает полицейская машина со включенной мигалкой. Притормаживает, останавливается метрах в десяти от них. Из машины неспешно выходят два полицейских — молодой парень и женщина средних лет. Но подходить к дерущимся не торопятся, останавливаются в сторонке и наблюдают с видимым интересом.
Видят их и драчуны.
Резко отпускают друг друга, отряхивают одежду. У Влада рубашка наполовину вылезла из брюк, а у Макара кровь на губе. Переходят на словесное выяснение отношений, при этом говорят так громко и эмоционально, что их слышно и в салоне.
— Да пошел ты…
— Нет это ты пошел на…
Они с упоением шлют друг друга в места, о которых приличным девочкам знать не полагается. Полицейские переглядываются и что-то тихо обсуждают между собой, а потом все же двигаются к драчунам.
— Вот это да… — восхищенно выдыхает Люда.
— Бескультурщина какая, — качает головой одна из клиенток, пожилая дама с химической завивкой.
— Интересно, кто из этих боевых петухов решится вернуться обратно в салон… — хихикает Лали.
— Да хоть бы никто, ни одного из них видеть не хочу! — выпаливаю я, и от собственных слов становится еще хуже на душе.
Эти двое будто слышат меня.
Влад сплевывает на землю, бросает в сторону Макара последнее ругательство — что-то про его мать и собачью будку — и разворачивается. Идет к своему серому седану, хромая на одну ногу. Видимо, таки получил от Макара как следует. Садится в машину, хлопает дверцей так, что звук разносится по всей улице.
Макар еще некоторое время злобно смотрит в сторону салона. Ему, конечно, не видно, что творится за окном, — стекла у нас обработаны специальным зеркальным покрытием, чтобы люди с улицы не глазели на то, что происходит внутри. Но взгляд у него такой, словно он пытается прожечь стекло насквозь и добраться до меня.
А потом и он разворачивается и тоже уходит к огромному черному джипу, припаркованному чуть поодаль.
Полицейские видят, что их вмешательство не нужно, возвращаются обратно в машину. Но кого бы они волновали. Девчонки впечатлены совсем другим.
— Вот это тачка у твоего Макара… — присвистывает Люда. — Альбина, такая несколько лямов стоит по самым скромным прикидкам, а то и больше десяти! Ты же говорила, он тренер или, как там его, траблшутер…
Мне и самой жутко любопытно, откуда у Макара такая машина. Это же лексус, черный, с тонированными стеклами. Даже я, не очень сведущая в автомобильных темах, понимаю, что это дорогая игрушка.
Слышится звук резко заводящегося мотора, потом рев двигателя. Влад срывается с места первым, его седан с визгом шин исчезает за поворотом. Макар не торопится, заводит джип спокойно, но, когда трогается, машина буквально выстреливает вперед, словно ракета.
Улица пустеет.
Все разочарованно вздыхают, и я тоже.
А самое сильное разочарование у меня в душе.
Чего ждала, непонятно.
Мне так надо было, чтобы Макар зашел поговорить?
Пф-ф-ф… не надо! Почти… Совсем не надо!
Ладно, кого пытаюсь обмануть, очень надо!
Я бы и вправду хотела, чтобы Макар ворвался обратно в салон, забрал у Люды цветы и вручил их мне. А потом бухнулся на одно колено и давай клясться в вечной любви…
В мечтах.
В самых сказочных сказках.
В жизни-то оно по-другому выходит.
Мне очень больно от того, что он просто уехал. Ноющая, тупая боль где-то в районе сердца. Словно там образовалась дыра, и через нее просачивается холод.
Зачем вообще приезжал тогда с этими цветами? Поиздеваться?
Я даже не думала, что мне будет так больно от нашего расставания, от вчерашней ругани тоже. Но поди ж ты, сердце болит и кровоточит. И в животе какое-то неприятное сосущее ощущение.
С тяжелым вздохом разгоняю всю компанию, собравшуюся у окна.
— Все, шоу окончено, расходимся, пожалуйста!
Возвращаюсь в кабинет. Сажусь в кресло, откидываю голову назад, закрываю глаза. Хочется просто посидеть в тишине, переварить все произошедшее.
Но разве мне дают посидеть спокойно, оплакать свою утрату? Фигу с маслом! Или маком… Короче, кому как нравится.
Потихоньку-помаленьку в моем кабинете собирается весь женсовет полным составом.
Сначала заглядывает Люда, потом подтягиваются остальные. Устраиваются кто на стульях, кто на подоконнике.
— Вы что, клиенток бросили? — возмущаюсь я.
— Ни боже мой, моя с маской лежит, отдыхает, — отмахивается Адель. — Я ей даже включила расслабляющую музыку. Звуки природы там всякие, пение птиц…
— Моя с масочкой для ног, — кивает Лали. — Сделала ей вкусняшку — кофейный скраб с медом. Минут двадцать будет наслаждаться.
— А моя с краской… — начинает Софочка.
— Ясно! — перебиваю я. — Пришли-то чего? Нужно что?
— Альбина, ты только не обижайся, но интересно же, — подается вперед Люда, все еще сжимающая злополучный букет. — Что надо было твоему Макару, если у него жена и ребенок… Женатые с детьми по другим городам за любовницами с цветами не разъезжают. С чего это вдруг он решился?
Я мнусь, не знаю, стоит ли рассказывать. Но девочки смотрят на меня такими выжидающими взглядами, что сопротивляться бесполезно.
— Я его разблокировала вчера на свою голову… — вздыхаю.
Общие ахи и вздохи, причем очень продолжительные.
— Чего вы радуетесь? — раздражаюсь. — Только разблокировала, он тут же мне позвонил и давай обвинять во всех смертных грехах…
Выдаю им в красках весь вчерашний разговор. Как он орал на меня, как обвинял в том, что я вздорная, взбалмошная и ему такую не надо. И главное — как назвал меня жирной свиньей.