Жертва принята.
Ари:
Герой, если это опять про собак – я пас.
Уолкер:
А если про котов?
Я:
Можем сосредоточиться?
Я:
Мне нужен танцор на замену… не мудак.
О, да – еще он должен быть одним из лучших и танцевать с Анастасией в ее спектакле.
Упс. Я забыл самое важное требование к этому единорогу от мира балетных танцоров.
Я:
Мелочь, конечно, но он должен держать руки при себе.
Линк:
…
Ари:
Что-то еще? И если ты не уловил сарказм в моем сообщении – потому что лично тебе это иногда сложно – это был сарказм.
Я:
Можешь помочь?
Линк:
Зачем тебе это?
Я:
У Анастасии проблемы.
Примьер, с которым она танцует… козел.
Линк:
Может, просто прикончим его?
Я уставился в телефон. Надеюсь, это была шутка.
Уолкер:
Не уверен, что это был сарказм.
Ари:
Я тоже.
Ари:
Но, Герой, ты же в курсе, что я говорил про балет в колледже, да?
Я расстроился. Шансы были мизерные.
Ари:
Шучу. У меня есть идеальный кандидат. Скину контакты.
Скажешь, что ты мой друг. Он мне должен.
Ари:
И теперь ты мне должен. Даже больше, чем после инцидента с пальцем.
Я ликовал. Но Ланкастер, конечно, не мог остановиться.
Ари:
Но давай начистоту – мы просто друзья.
Не «круг доверия», не лучшие друзья.
Только Джеральдин… и Монро удостоились этой чести.
Я усмехнулся.
Я:
Запомнил.
Завибрировал телефон. Линкольн.
– Алло?
– У меня есть один парень… – сразу выпалил он.
Ну почему меня это совсем не удивляло? Кажется, у него на все случаи жизни припасен какой-нибудь «парень». Странно, конечно, для хоккеиста такого уровня…
– Твой «огненный парень» разбирается еще и в балете? – спросил я, скорее шутя, чем серьезно.
Не то чтобы я сам не пользовался услугами этого «огненного парня». Как раз в прошлую пятницу он устроил небольшой переполох в стрип-клубе – на случай, если Анастасии в голову снова придет какая-нибудь новая безумная идея. Я аккуратно выключил новости в тот момент, как только начали рассказывать о внезапном пожаре, который уничтожил все заведение.
– Нет, но он может устроить так, чтобы господин Козел получил ломом по ноге по дороге к машине, – спокойно сказал Линкольн, будто обсуждал прогноз погоды или вчерашний матч… а не ломание кому-то костей.
Звучало… радикально. Но этот тип назвал мою девочку «ходячей катастрофой». Даже не нужно быть экспертом, чтобы понять, что Анастасия танцует в десять раз лучше него. А потом он еще и прикоснулся к ней так, что через пару минут ей пришлось сказать: «Пожалуйста, не трогай меня»…
Я подслушивал ее репетиции с тех пор, как она начала везде таскать телефон после всей этой истории с Майклом.
Кстати… мне еще предстояло с ним разобраться. Охранницы Уолкера и Оливии порекомендовали свою знакомую – женщину, конечно, – которую я нанял караулить у театра, когда сам был занят хоккеем. Она сообщила, что Майкл все еще крутится возле студии почти каждый день и исчезает прямо перед тем, как оттуда выходит Анастасия.
Сначала Даллон, теперь он…
– Вообще… звучит неплохо. Я согласен, – ответил я после паузы.
– Окей, – бросил Линкольн и отключился.
Я уставился в телефон. Кажется, я только что нанял человека, чтобы сломать кому-то ноги. Это вообще реально?
Тут пришло сообщение от Ари. Он прислал контакты танцовщика по имени Рудольф Федоров. Быстро погуглив, я впечатлился его резюме. Один из ведущих премьеров страны, с контрактами в лучших труппах.
И еще он был женат.
У меня начало складываться впечатление, что Ари просто троллит меня. Рудольф идеально подходил под все требования.
Все же набрал номер. И, слава богу, Ланкастер не подвел. Через двадцать минут у Анастасии появился новый партнер для шоу … при условии, что нога Даллона все-таки встретится с ломом.
Чем бы Рудольф ни был обязан Ари… это должно быть что-то очень серьезное.
Глава 33. Анастасия
Я чувствовала себя великолепно, когда смотрела матч вместе с Монро, Блэйк и глубоко беременной Оливией.
Эта неделя стала одной из самых счастливых в моей жизни.
Странная, да. Но все равно – лучшая.
Несколько недель назад Даллона жестоко избили прямо у дверей его квартиры. Полиция предположила, что это была целенаправленная атака – возможно, дело рук какого-то танцора-конкурента. Нападавшие ударили его по ноге монтировкой, явно стараясь вывести из игры.
В труппе только и разговоров было – кто мог так поступить?
Лично я сомневалась, что все подстроил именно танцор. У Даллона был скверный характер, и врагов у него хватало. Желающих нанести ему удар, причем не только в переносном смысле, наверняка набралась бы целая очередь. С другой стороны, его травма оказалась не такой серьезной, как моя – всего лишь ушиб. Но, конечно же, Даллон тут же заявил, что не сможет участвовать в спектакле. Так я и осталась без партнера после месяцев его издевательств.
И тогда случилось невероятное.
Рудольф Федоров, один из лучших премьеров в стране, решил на год присоединиться к нашей труппе – преподавать и выступать. Он славился своей страстной натурой: мог внезапно увлечься чем-то, а потом так же быстро остыть. Уже бывало, что он брал творческий отпуск в нью-йоркской труппе и исчезал на целый год. Услышав эту новость, я вскрикнула от восторга. Шанс учиться у него и видеть, как он танцует, выпадает раз в жизни.
Но сюрпризы на этом не закончились. По какой-то необъяснимой причине Рудольф сам предложил заменить Даллона в па-де-де. У меня чуть сердце не остановилось.
В понедельник у нас состоялась первая репетиция. Он оказался полной противоположностью Даллону – профессионал до кончиков пальцев, пунктуальный, скромный, добрый, поддерживающий… Перечислять можно бесконечно. И главное – он был одним из самых гениальных танцоров, которых я когда-либо видела.
К тому же он был счастливо женат.
Так что в глазах Кэмдена он казался идеальным партнером.
Я взахлеб рассказывала о наших репетициях каждый раз, когда мы виделись. Кэмден лишь мягко улыбался и терпеливо слушал, не перебивая.
Я обожала его.
– Этому ребенку лучше пока посидеть в животе, – проворчала Оливия, возвращая меня в реальность. Ее лицо скривилось от боли. В последние недели у нее периодически случались ложные схватки. Я плохо разбиралась в беременности, но мне казалось, что, возможно, это уже не тренировка.
– Может, все-таки в больницу? – спросила я, неуверенно похлопывая ее по плечу. Мы быстро сблизились с девчонками, но с Оливией мне все еще было неловко. Вряд ли это изменится – слишком долго она оставалась для меня