Он звучал так уверенно, будто речь шла о пустяке.
– Ты не понимаешь, Кэмден. Он… ненормальный. Фото – это лишь верхушка айсберга. Он мучил меня, когда я переехала к ним, такое творил… О чем я даже не могу говорить, потому что это настолько страшно, что слова застревают в горле. И стыдно… – последнее сорвалось шепотом.
– Почему стыдно? – спросил он осторожно, будто чувствовал, что я вот-вот сдамся.
– Потому что я… я просто позволяла этому происходить. Я рассказала его родителям в первые разы, но они назвали меня лгуньей, и я больше не поднимала эту тему. Никому не говорила – ни учителям, ни соцработнику… никому. Боялась, что мне не поверят… или отправят куда-нибудь, где еще хуже.
Я смахнула слезы, злясь на себя за то, что хоть капля их была связана с Майклом.
Кэмден резко затормозил, съехал на обочину, поставил машину на ручник и повернулся ко мне.
– Ты была девочкой, которая оправлялась после страшной травмы, совсем одна. Знаешь что? Ты самый смелый и удивительный человек из всех, кого я встречал, Анастасия.
Я фыркнула.
– Хватит.
Он перегнулся через сиденье, взял мое лицо в ладони и притянул к себе.
– Я не шучу. Анастасия Леннокс, я восхищаюсь тобой. И с каждым днем это чувство только крепнет.
Я закрыла глаза, когда его губы коснулись моих – нежно, почти болезненно.
Каждый раз, когда мне казалось, что это конец, что мы развалимся на части, он собирал нас обратно.
Точнее… собирал меня.
Когда он отпустил меня и снова выехал на дорогу, меня вдруг осенило.
– Как ты меня нашел?
– Когда тебя не оказалось на месте, а телефон молчал… – он бросил на меня раздраженный взгляд, – я зашел в студию и спросил, видел ли кто-то тебя. Одна женщина из администрации сказала, что за тобой приходил брат… Майкл.
Его пальцы впились в руль, но он сделал глубокий вдох и заставил себя ослабить хватку.
– У меня уже был адрес твоих приемных родителей… всплыл, когда я искал информацию о тебе. Хотел понять, кто ты.
– Искал информацию? – я покраснела, осознавая, что он знает обо мне гораздо больше, чем я предполагала. Меня это скорее смущало, чем злило. Он ведь знаменитость… иногда я забывала об этом. Наверняка кто-то – его агент или пиарщик – проверял, с кем он общается.
Кэмден протянул руку и сжал мою ладонь.
– Я рад, что знал это. Что ты планировала сегодня? Что вообще произошло?
Я рассказала, как он загнал меня в угол после репетиции и почти силой затащил в тот дом.
Мы заехали на парковку. Кэмден заглушил двигатель и сидел так тихо, что я заерзала на сиденье от нервного напряжения.
Наконец он повернулся ко мне, и я утонула в его взгляде – в этом двойном пламени, в котором смешались ярость и обещание.
– Ты больше не будешь бояться Майкла Карвера, поняла, малышка? – его голос звучал как клятва. – Я раздавлю его, если он хотя бы посмотрит в твою сторону. Его нет в твоей жизни. Монстр мертв, ясно?
Я кивнула, и в груди зародилась надежда. Мне так хотелось верить ему. Отчаянно.
Может, его слова должны были пугать, но страха не было.
Потому что он был прав: единственный способ избавиться от таракана – вытравить его полностью.
Глава 32. Кэмден
Я проиграл запись с телефона Анастасии. Потом включил еще раз.
Даллон Холмс оказался редким ублюдком. Достаточно было услышать, как он с ней разговаривает, чтобы понять – его судьба решена.
Анастасия всегда приходила с репетиций в отвратительном настроении и наотрез отказывалась обсуждать причины. Теперь все стало ясно.
Он метался от унизительных оскорблений до похабных намеков. Это выходило за все допустимые границы.
Я обещал Анастасии разобраться с ее проблемами, и этот урод теперь стоял первым в списке. Но действовать следовало осторожно. Нельзя было ставить под удар то, ради чего она так упорно работала.
Достал телефон, чтобы посоветоваться с… так называемым мозгом «круга доверия».
Я:
Итак, Ланкастер…
Он ответил мгновенно, как всегда. Я начал подозревать, что он даже сексом занимается с телефоном в руке. Хорошо бы Анастасия спросила об этом у Блэйк.
Ари:
Продолжай…
Ари:
Ты пишешь о моей жалобе?
Я фыркнул, глядя на экран.
Уолкер:
Какой еще жалобе?
Ари:
О, смотрите, кто решил вступить в беседу.
Тот, кто меня оскорбил.
Я:
Это не имеет отношения к тому, о чем я писал.
Ари:
Тише, Герой. Это важно.
Логан:
Что натворил Дисней?
Ари:
Ты имеешь в виду – что натворил сеньор Подлиз?
Уолкер:
…
Уолкер:
Что?
Ари:
Кого ты поздравил сегодня после победы, Дисней?
Я:
Чувствуется подвох.
Уолкер:
Серьезный подвох.
Ари:
Вот! Видите? Подлиза.
Линк:
Ладно, давайте выслушаем монолог нашей королевы драмы. Ланкастер, кажется, он дал мне пятюню после матча.
Я:
Я за Уолкером не следил, у меня были дела поважнее.
Так что поддержу Линкольна.
Ари:
Дети. Я ЗАБИЛ ЧЕРТОВ ГОЛ СЕГОДНЯ.
Уолкер:
Молодец?
Ари:
Прости, Дисней, это твои фетиши, а не мои.
Логан:
Стоит напомнить, что Линкольн забил два?..
Ари:
Стоит напомнить, что ты не забил ни одного?
Ари Ланкастер исключил Логана Йорка из чата.
Я буквально видел, как пар валит из ушей Ари.
Жаль, нет фотки. Может, найду?
Я:
А не могла бы Блэйк, случайно, тебя сейчас сфоткать?
Ари:
Во-первых, Герой, ты сейчас так далеко за пределами «круга доверия», что я тебя даже не вижу. И имя моей жены никогда не должно звучать из твоего рта или печататься на твоей клавиатуре. Кажется, мы это уже обсуждали. Во-вторых, Дисней, Линкольн всегда забивает. А я сегодня забил гол и прикрывал твою задницу всю игру.
Донован мне в пах влетел. Ты представляешь, что было бы с Блэйк, если бы ее любимая часть моего тела получила необратимые повреждения?
Линк:
Технически, Кэмден обходит тебя по голам в этом сезоне.
Ари:
Технически, теперь место моего лучшего друга занимает Джеральдин, но мы не будем об этом.
Линк:
…
Уолкер:
Ари Ланкастер, ты бог среди хоккеистов.
Да славится имя твое.
Ари:
Благодарю. Это правильная реакция на мой великолепный сегодняшний матч.
Линк:
Мне кажется, это был сарказм.
Я:
Только потому, что мне нужна помощь Ари, я скажу, что Дисней написал это от чистого сердца.