— Ты берёшь нас под свою защиту? — повторила мать слова сына и продолжила: — Спасибо, это делает тебе честь. Мы с твоей сестрой согласны жить здесь, с тобой. Ты любишь охоту, как любил её ваш отец, и стрелы твои не знают промаха. Не случайно именно ты пронзил стрелой сердце врага, убившего отца. Ты смел и бесстрашен, сын мой, никто не смеет нападать на твой скот и твоё жилище. Ты будешь хорошим защитником. Но хочу предостеречь тебя: не обижай сестру, братьев и меня. Я знаю твой вспыльчивый нрав и злопамятность, поэтому прошу: поклянись, что не обидишь никого из нас!
Он поклялся.
— Смотри же, не нарушь свою клятву, иначе боги покарают тебя! — заключила мать. — Теперь послушаем, что скажет мой старший сын.
Высокий, под стать братьям, с длинными чёрными волосами, схваченными вокруг головы кожаным ремешком, с чёрной бородой, ниспадающей на грудь, с твёрдым пронзительным взглядом тёмно-карих, как у матери, глаз, он был спокоен и рассудителен:
— Ничейным остался правый мыс. Значит, я буду владеть им.
Все поклонились ему. И с тех пор стали жить братья неподалёку друг от друга, но порознь.
Наступила весна. Младший брат, идя за сохой, радовался хорошей погоде и пел песни.
Его голос сливался с весёлыми птичьими трелями и был слышен по всей округе.
Долетал он и до среднего мыса, где красавица сестра, украсив длинные белокурые волосы венком из полевых цветов, внимала пению брата и птиц. По вечерам в любимой берёзовой роще младший брат подпевал соловьям, которые так радовали его душу, и сестра выходила из дома, чтобы послушать их песни, а иногда и сама начинала петь. И таким нежным был её голос, что, казалось, всё вокруг смолкало, дабы не спугнуть эти чарующие звуки.
На своём правом мысу прислушивался к её пению старший брат. А у матери голос дочери вызывал улыбку, и у неё теплело на сердце. Только средний брат не любил исполненных любви песен сестры: какой в них прок, если они не призывают к ненависти и мести?! И каждый раз, как она начинала петь, он обрывал её, громогласно приказывая идти домой. Не нравилось ему и то, что сестра частенько навещала младшего брата, но, опасаясь гнева матери, запретить ей видеться с ним он не мог.
Чтобы защитить скот от нападения диких зверей, средний брат соорудил два высоких земляных вала. Целыми днями он охотился в лесу, а по вечерам выходил на край мыса с луком в руках и бил пролетавших лебедей и гусей.
Правый мыс казался необитаемым, лишь укромное жилище и ведущая к нему еле заметная тропинка свидетельствовали о том, что там всё-таки кто-то живёт. Едва занималась заря, черноволосый старший брат в полной тишине отправлялся в лес собирать травы, ни одним звуком не выдавая своего присутствия. А вечером так же тихо он с пучком трав возвращался домой, где его встречала мать. Не говоря друг другу ни слова, они заходили внутрь жилища и плотно закрывали дверь, чтобы никто не слышал их беседы. Мать любила всех детей одинаково, но вещие знания и умения решила передать именно ему. Далеко за полночь дверь снова открывалась, и мать спешила обратно к среднему сыну.
Ни сестра, ни братья не догадывались об этих тайных встречах, ничего не знали они и о том, чем занимается их старший брат, которого они почти не видели с той поры, как отделились. Только сестра, собирая цветы, время от времени встречала его, когда он шёл к пещерам. Она молча раскланивалась с ним, но заговаривать не смела, робея от его глубокой задумчивости. Младший брат знал о нём не больше, чем она, к тому же он почти никуда не ходил со своего мыса, разве что к матери, да и то редко, поэтому в ответ на вопросы сестры о старшем брате ему нечего было ей сказать.
А между тем правый мыс выглядел неприветливо: природа там казалась мрачной, и по вечерам жуткие крики сов — единственных птиц, обитавших на правом мысу, — пугали сестру, когда она, заслушавшись младшего брата и соловьёв, сидела возле своего дома.
Всё так бы и шло дальше, но после смерти матери жизнь их изменилась. Горько оплакивал мать младший сын, самый сердечный из братьев. Но ещё горше плакала сестра, ведь теперь некому было заступиться за неё, некому защитить её от притеснений среднего брата. Младший брат, хоть и очень любил сестру, не мог ей помочь, поскольку был робок и не владел оружием, а старший никогда не вмешивался в их жизнь, и ей казалось, что ему нет до неё никакого дела.
Не сомневалась она и в том, что средний брат, ревновавший её к младшему, при первом удобном случае расправится с ним, ибо не мог смириться, что сестра предпочитает младшего брата ему.
Впрочем, он тоже оплакивал мать. Лишь старший брат был по-прежнему молчалив и не выдавал своих чувств ни слезами, ни как-то иначе.
После похорон умолкли песни на левом мысу. И сестра перестала туда ходить, боясь прогневать среднего брата. Только когда он отправлялся охотиться далеко от дома, она перекликалась с тем из братьев, кто был ей дороже всех. Но однажды средний брат вернулся с охоты раньше и услышал, как они общаются. В гневе он схватил лук, вытащил стрелу из колчана и хотел пустить её в младшего брата. Тот испугался, бросился с мыса в Каму и поплыл. «Всё равно утонет, не переплыть ему полноводной Камы», — подумал средний брат и не стал стрелять, пожалев стрелу.
Но беглецу удалось переплыть реку, и он поселился на ближайшем холме.
А сестра ещё больше невзлюбила того, с кем приходилось жить под одной крышей.
— Теперь, полагаю, ты больше не будешь песенки распевать да без дела сидеть, — насмехаясь, сказал ей средний брат, зная, что она всё видела. — Зерно ведь тоже кто-то должен молоть — вполне подходящее для тебя занятие. И, кстати, можешь гулять где угодно: кроме меня, на всём побережье есть только старший брат, а он, сама знаешь, мне не помеха, он не вступится за тебя. Да и оружия у него нет.
Днём, когда средний брат был на охоте, она поднималась на высокую гору над пещерами, откуда хорошо был виден холм, где нашёл приют белокурый беглец. Она махала ему рукой, и он отвечал ей тем же. Но слов друг