– Давненько тебя не видно. В городе?
– Да, страдаю потихоньку. А вы?
– На птичнике. Сашка в убойном, а я на мойке.
– И как?
– Я малых в Сочи вывозил летом, – сказал Сашка.
– Нормально, – согласился Серёга. – Зарплата – пятьдесят. Зимой, правда, тяжело на мойке. Недавно, прикинь, курткой к фуре примёрз – еле отодрали. А ты где сейчас?
– На ювелирном закрепщиком.
– О! – восхитились пацаны. – А что такое «закрепщик»?
У пацанов было много вопросов. Для них всё это звучало, как отчёт о прогулках по Изумрудному городу. Я развеивал некоторые их заблуждения и тревожно поглядывал на часы.
Когда стемнело, позвонила Женя Продан. Я уже начал удивляться её напоминаниям о себе.
В новогоднюю ночь мы будто преодолели отведённый нам максимум. Если и было что-то вроде любви, то теперь стало другое. Мы превратились в надёжных товарищей. Нам бы партию строить, а не отношения.
Голос её звучал уверенно. Я насторожился.
– Ты в селе своём замечательном?
– В посёлке.
– Что делаешь этим тёплым вечерочком?
– Встреча одноклассников.
– Наверное, в самом крутом ресторане? – саркастически предположила Женя.
– Ага. А ты, кажется, в трезвом уме, несмотря на выходные.
– Да. И еду к тебе.
– Что?!
Женя Продан решила устроить сюрприз. В их мире любят сюрпризы. В моём они – причина инсультов.
– Уже в район вроде как въехала (дороги кошмарные!). Буду где-то через полчаса. Как тебя найти?
– Жень, да я… ты и ночевать будешь?
– Могу. Или ты меня стесняешься?
– Может, в другой раз?
– Ой, да не ссы ты! Погуляем и свалю. Ты же любишь прогулки. Только это, у вас там бахов не слышно?
– Купол над Рябиновкой. Не бойся.
Я попрощался с пацанами и ушёл в то место, которое у нас называлось парк. Там пахло пивом, прелой травой, мочой, сигаретами и дешёвыми духами. Все скамейки оккупировали пьяные школьники. Было темно, поэтому я лишь слышал их матерные окрики. Женю планировалось встречать здесь.
Ни спустя полчаса, ни спустя час она не появилась. Я порядочно замёрз и проголодался. На звонки моя гостья не отвечала, сообщений не читала.
Наконец она позвонила сама:
– Ждёшь, спокойный мой? – Голос был траурным. – Я не приеду. Меня изнасиловали.
– Что?! И где ты сейчас?
– Венгеровка, – с трудом произнесла Женя, – Как «Венгрия».
– Это рядом. Сейчас найду машину.
– Не надо. Тут уже ваши полицейские. Я сейчас домой. К папе.
– Объясни толком!
– Объясняю: я хочу, чтобы больше такого никогда со мной не произошло.
– Зачем ты ехала?
– Подстриглась. Показать хотела. Пока.
Утром с первым автобусом, холодно попрощавшись с родителями, я уехал в город. К Жене дозвонился только после обеда. Встречаться она отказалась, разговаривать не хотела.
Тогда я позвонил старому знакомому – Федько – рябиновскому полицейскому. Он обрадовался моему звонку, точно я министр внутренних дел.
Комикуя, в ролях, он сообщил о случившемся и даже прислал фото.
– Она тебе родственница? – спросил он напоследок.
– Нет, просто хорошая женщина.
– Ты извини, братуха, но она больше похожа на мужика.
– Чем это?
– Крепкая такая, подстриженная. Будто тянула в зоне пару лет. Но у всех свои вкусы, братан.
Женя Продан мчала на своём золотом «Порше» по федеральной трассе. Где-то на середине пути двое мужиков, как сказал Федько, «кинули ветку». Женя согласилась их подвезти в Рябиновку. Проболталась, что едет ко мне. Те обрадовались. Сообщили, что знают меня с трёхколёсного велосипеда.
Один – Ковалёв – крепкий мужик лет сорока, работал на птицефабрике электриком, но был уволен за пьянку. Второй, молодой, – практически мой сосед, зовут Валик. Нигде никогда не работал, тощий, полубольной и немного «с приветом». Естественно, оба пьяные уже четвёртый день.
По дороге они травили байки, а Женя смеялась. Похвасталась, в свою очередь, что планирует съездить в Испанию или ещё куда-то. Ковалёв советовал Краснодарский край.
Когда въехали в Рябиновский район, Ковалёв предложил срезать путь через хутор Венгеровка. Женя страшно обрадовалась, что побывает на настоящем хуторе, и свернула на грунтовку. У посадки Ковалёв попросил остановить, чтобы сбегать в туалет. Спросил, не хочет ли Женя? Та сказала, что потерпит до моего дома. (Мама бы не пустила её в ванную комнату – там не убрано.)
Ковалёв вытащил Женю из машины, бросил на талый снег, расстегнул на ней пуховик и принялся стаскивать узкие непослушные джинсы. На фото, присланном Федько, он злобно смотрел в камеру разноцветными глазами. Кожа на небритом лице обветренная, губа разбита.
Женя, как говорится, отчаянно отбивалась, и тогда Ковалёв приказал Валику держать «сучку». Валик уселся Жене на лицо и схватил за руки. Как все сумасшедшие, он обладал невероятной силой.
Справившись с Жениными джинсами, Ковалёв спустил свои портки, не снимая высоких тяжёлых ботинок. Поняв, что и ему придётся ложиться на снег, он решил переместить Женю на заднее сиденье «Порше». Вместе с Валиком, впервые видевшим низ голой женщины, он пихал Женю в «Порше». Своими сильными ногами она лупила Ковалёва по лицу и кричала. Валику досталось пяткой в живот. Он отошёл в сторону и больше не приближался.
Ковалёв получил в глаз. И на несколько секунд растерялся. Тогда Женя втолкнула его в «Порше» и заблокировала двери ключом. Помогло то, что ноги Ковалёва были фактически скованы приспущенными спортивками. Валик поглядывал на это со стороны, не вмешиваясь.
Ковалёв долго искал кнопку центрального замка. От его копошений сработала сигнализация. Женя тем временем натянула джинсы и сумела угрозами запугать Валика. Тот стоял у машины, держась за ручку задней двери, и смотрел на искажённую ненавистью рожу Ковалёва.
В это момент мимо проезжал на своей «Ниве» глава сельского поселения с начальником экологического надзора района. Сразу сообразив, в чём тут дело, они закрыли Валика в «Ниве», а Ковалёва выпустили из «Порше» и стали стыдить. Женя кричала:
– Свяжите крепкой верёвкой! Он убежит!
– Куда он убежит? Ему на работу завтра, – сказал спокойно глава.
Ковалёв смирно стоял, прислонившись к тополю, курил и смотрел на заходящее солнце.
Скоро приехал Федько с товарищами по служению, зафиксировал попытку изнасилования, взял с Жени показания и увёз насильников в город, потому что в местном изоляторе ремонт. Женя сунула трусики в карман пуховика и тоже поехала в город.
– Зачем ты мне сказала, что тебя изнасиловали? Какая-то дебильная история, Жень! Я выяснил, как всё было на самом деле.
– А какая разница – полностью или почти? Этот тощий урод сидел на моем лице, а вонючий дед встряхивал своим синим куском над моими бёдрами.
– У тебя серьёзный стресс. Но ты должна понимать три вещи. Во-первых, я ни в