Раз уж книга вышла за моим авторством, то придётся упомянуть немного и о себе. Надеюсь, что не утомлю читателя этими, на первый взгляд, излишними подробностями.
После окончания университета я сразу же принялся работать по специальности, то есть юристом. В своей профессии я достиг определённого успеха, но зародившееся ещё в юности желание писать меня так и не покинуло. Однако в силу занятости мои пугливые попытки на этом поприще не увенчались особенным успехом. И вот я уже отчаялся опубликовать книгу, не представляя даже, что у провидения время движется по-своему.
А всё ж замечу, что довольно досадные обстоятельства позволили мне наконец-то воплотить свою мечту. Зимой минувшего года фирма, в которой я трудился юрисконсультом, обанкротилась, я и ещё с десяток юристов оказались не у дел. Поскитавшись по собеседованиям, я, увы, не нашёл ничего лучше, чем должность репортёра в одном интернет-ресурсе, наверняка известном читателю, но не пригодном для упоминания здесь по гражданско-правовым причинам. Редакция специализировалась на криминальных новостях. Мои первые, ещё стажёрские заметки понравились редактору, и довольно скоро я был принят в штат. Ощутив возможность для воплощения своих писательских амбиций, я с головой погрузился в работу. Брал интервью у сотрудников правоохранительных органов, мониторил другие, родственные и не очень новостные каналы, изучал сводки и даже выезжал на места совершения преступлений. Не чураясь ничем, я мотался на «бытовухи», напрашивался участвовать в интересных следственных мероприятиях хоть понятым, хоть статистом, и много-много времени проводил в компании следователей и дознавателей.
Писать лаконично у меня не выходило, но острый взгляд главного редактора вычёркивал всё лишнее, оставляя лишь самые животрепещущие подробности. Первую крупную публикацию я отмечал в баре, пригласив коллегу из редакции, подружку и старого приятеля, успевшего получить адвокатскую лицензию. Этот малый ещё не наработал приличную практику, но в тот же вечер принялся напрашиваться ко мне анонимным (естественно) информатором. Такой статус ему почему-то крайне льстил. Весь вечер он требовал с меня клятв в том, что полученная от него информация не нарушит принципа адвокатской тайны, которому он, как порядочный защитник, искренне присягнул и не планировал его нарушать.
Утром знакомый молодой следователь разбудил меня звонком и пригласил на вызов. «Возможно, убийство, – сообщил он как можно загадочнее. – Ты ведь давно хотел».
Рискуя вновь оказаться на осмотре трупа беспризорника, наполовину разложившегося в подвале одного из домов на окраине Васильевского острова, я сперва вежливо отказался. Следователь настаивал – это льстило: очевидно, он нашёл в моём лице товарища, способного скрасить его серые служебные будни.
Через сорок минут я уже дремал в его новеньком автомобиле, задыхаясь от дыма бесконечной водительской сигареты. По дороге следователь пояснил, что эксперт и участковый уже на месте и что труп принадлежит молодому человеку. Обстоятельства смерти не установлены, но, возможно, оперативники уже все раскрыли без нас. Заметив разочарование на моем заспанном лице, он ободрил меня надеждой на «глухаря».
Весной в Красносельском районе ещё бесприютнее, чем зимой, а потому настроение моё ухудшалось тем сильнее, чем ближе мы подъезжали к месту происшествия. Грязный питерский снег, наваленный на обочину, навевал тоску.
Наконец мы оказались в крошечной душной квартирке, расположенной на первом этаже хрущёвки. Коридор, прямо кухня, налево дверь – там скудно обставленная комната, в которой, свернувшись калачиком на диване, лежал труп. Жилище это, казалось, было предназначено исключительно для того, чтобы незаметно умереть и беспрепятственно разложиться. (Кстати, это настоящее чудо, что по счастливой случайности труп был обнаружен почти сразу – на вторые сутки.)
Некоторое время я неподвижно рассматривал труп. Молодой человек, очень худой, даже тощий, короткостриженый, с длинными конечностями и бледной кожей. Развернув его на спину, мы обнаружили мелкие черты лица с серыми глазницами и заострённым носом. Следов насильственной смерти заметно не было. Признаков наркотического или алкогольного отравления тоже. «Быть может, яд?» – предположил я, вызвав тем самым сардоническую улыбку у следователя; эксперт же, даря мне повод для гордости, задумчиво повёл плечом.
Далее следователь произвёл осмотр, надиктовывая сам себе данные для протокола, который он заполнял с невероятной скоростью образцовым почерком. Хмурые понятые ждали у входа и кивали, когда это было необходимо, участковый, видимо, нервничая, поминутно оправлял рукава кителя.
«Осмотр производится в дневное время при искусственном освещении. Труп обнаружен собственником квартиры. По прибытию на место происшествия, со слов собственника, входная дверь и окна были заперты. Визуальных следов взлома не обнаружено. Следы борьбы отсутствуют. Квартира состоит из одной комнаты, кухни, коридора и ванной комнаты. Балкон отсутствует». Далее он указал размер комнат, описал их скудный интерьер и принялся описывать позу трупа, способ его расположения на диване.
Мне и раньше приходилось видеть мёртвых, что всё же не позволяет мне солгать здесь, что я привык к их виду. Всякий раз я испытывал скверные чувства и с нетерпением ждал окончания следственных мероприятий.
Соседи ничего толком не смогли пояснить, и напрасно им пришлось надиктовывать показания в тёмном коридоре с тусклой лампочкой, болтающейся на проводе. Жильца они не знали, хотя и встречали его на лестнице – всегда одного и без ручной клади. Бабушка в растянутой тельняшке припомнила, будто покойный обязательно здоровался и никогда не был пьян или в каком-либо другом виде изменённого состояния организма.
Потом начался обыск, в самом начале которого не было обнаружено чего-либо интересного для настоящего повествования. (Спустя несколько минут на моих глазах было кое-что обнаружено – вещь, значение которой сперва никто не придал и о которой позже.)
Отмечу лишь, что личных вещей у покойного практически не оказалось. Отсутствовали также телефон, компьютер и прочие средства коммуникации.
Присутствующий во время обыска собственник квартиры – студент вызвал подозрение у следователя, когда объявил, что жильца видит впервые. Сам он постоянно проживал в Стрельне и сегодня впервые явился навестить арендатора. Квартиру сдавал дистанционно, не имея возможности присутствовать при сделке. Жилье покойному демонстрировала приятельница собственника, живущая в квартале от места происшествия; она же передавала ключи.
«Давайте его паспорт. Копию хотя бы при заселении запрашивали? Мы не нашли никаких документов». Растерянный хозяин пояснил, что жилец обещал прислать паспорт, но это как-то забылось, когда пришла оплата за два месяца вперёд. В общей сложности срок аренды составил пять месяцев и одну неделю. Оплата аренды и коммунальных услуг производилась в полной мере и без задержек. Жалобы от соседей не поступали.
«Как же без документов?» Молодой человек, совсем перепуганный, сослался на положительное мнение приятельницы и собственную занятость.
Отодвигалась мебель, простукивалась плитка в ванной.