– Конечно, дурочка! Я же вас люблю!
В глазах Милы заблестели слезы. Она разочарованно сжала ключ в пальцах.
– А вы продолжаете меня отталкивать.
– Не будь ты такой идеальной маленькой наследницей королевы ведьм, еще и так далеко за спиной бабушки, что совсем забыла о главном… возможно, нам не пришлось бы этого делать, – огрызнулась Элла.
Мила открыла рот, но тут же его закрыла, плотно сомкнув губы. Я поняла, что слова Эллы глубоко ее ранили.
– Прекрасно. Тогда не рассчитывайте на мою помощь, когда все рухнет.
– Мила…
Я бросила совок и подошла к ней, когда она открыла дверь. Однако Мила выскользнула и захлопнула ее у меня перед носом.
Я повернулась к Элле, размахивая метлой.
– Мила права! Она вынуждена вести себя определенным образом, но ее вины в этом нет. Она все-таки наша сестра!
– Она не входит в Сопротивление. Попробуй заговорить с ней – и сама увидишь, как мало тебе позволит рассказать тот обет. И перестань трясти надо мной прахом тети Шары!
– Даже из-за этого тебе не стоило быть такой жестокой.
Я опустила метлу и встретилась с ней взглядами.
– Что с тобой случилось в Смерти?
Я думала, она снова огрызнется, но ее ярость испарилась, а плечи опустились. Мгновение спустя она села на стол. Скрестив ноги, она похлопала по месту рядом с собой. Но поскольку меня взбесило то, как она говорила с Милой, я села не к ней, а на платформу у основания столба. Элла вздохнула.
– Это долгая история.
– А мы не торопимся.
– Ладно.
Она схватилась за нитку, которая торчала у нее из пояса, и потянула за нее ткань на другом конце. Когда Элла задумывалась, она всегда что-нибудь теребила.
– После того как я попыталась попасть на девятый и у меня опять не вышло…
– Опять!
Она нахмурилась и выронила пояс на колени.
– Ты будешь слушать или нет?
– Сколько раз, Элс?
– А какая разница?
В ответ я нахмурилась. Мне надоело встревать в споры двух сестер.
– Разница в том, что раньше мы все друг другу рассказывали!
Пальцы Эллы застыли на столешнице.
– А у тебя нет секретов от меня?
– Я…
– Что ты делаешь в Смерти каждую ночь?
Она умолкла и, положив руки на колени, снова взялась за пояс.
– Элс…
– Ты возвращаешься к нему, так ведь?
Лучше бы я ушла за Милой вместо того, чтобы начинать этот разговор. Хотя, судя по выражению лица Эллы, мне так просто отсюда не выбраться.
– Элла, – осторожно сказала я, и у нее слегка сузились глаза. – Зачем ты пошла в особняк Малина, скажи честно?
Элла заморгала.
– Я искала гримуар.
Я наблюдала за ней – за тем, как она сглотнула, за тем, как в углу ее глаза появилась небольшая складка, когда она встретилась со мной взглядом.
Я знаю, что она лжет. И ей это известно.
Она снова моргнула и потерла шею.
– Я увидела особняк прошлой весной…
– Прошлой весной!
Вот уж чего я не ожидала от нее услышать!
– Кто еще его видел? Бабушка знает?
Элла скривила губы.
– Больше никто его не видел. Лишь немногие ведьмы из Сопротивления знали, что он там был. Он исчез, когда весна сменилась летом, и больше я его не видела, пока утренний воздух снова не стал морозным. Мисс Элсвезер знала, что я собиралась постучать в ворота следующей ночью. Она настаивала на том, что откликнется кто угодно, но не Чародей.
Элла катала фенечку по запястью то вверх, то вниз. Я потянулась к своей и погладила ее большим пальцем.
– Выходит, ты просто подошла и постучала в двери?
– Ты не понимаешь.
Теперь она не моргала. Моя сестра так озлобленно скручивала пояс у себя на коленях, это настолько явно причиняло ей боль, что я забыла о том, как сама была расстроена, и села рядом с ней на стол.
Я положила ладонь ей на руку, поглаживая ее пальцы, и просто сказала:
– Поделись со мной.
Элла сдавленно усмехнулась и прижалась ко мне плечом к плечу.
– Пытаюсь. Но ты все так же меня перебиваешь.
– Я больше не буду.
Она кивнула, сделала глубокий вдох и начала:
– Когда лорд Малин открыл ворота, он оказался таким вежливым, таким гостеприимным… Он предложил мне выпить чая в очаровательной гостиной и показал мне свои сады. Мы так увлеклись беседой о его растениях и о том, с какими затруднениями наша мать выращивает трупные цветы, что на его предложение показать мне один ботанический справочник я ответила согласием. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было слишком просто: я искала книгу, и вот он уже приглашает меня в свою библиотеку. Затем его взгляд скользнул вниз, на мой кристалл, и от его улыбки, Пен, у меня кровь застыла в жилах. Тогда-то я и поняла, что что-то здесь не так. У меня заколотилось сердце.
– Тебе надо было бежать.
Я видела эту улыбку лорда Малина. Видела, как она расплывалась от осознания и как его глаза сияли от предвкушения.
– Мне был нужен гримуар.
– Сопротивление для тебя важнее твоей безопасности?
– Ты важнее моей безопасности.
Элла оттолкнулась от меня, соскочила со стола и вернулась к работе. Собрав прутья в пучок, она ткнула им в мою сторону.
– Я хочу воссоздать этот нож так же сильно, как и все остальные, но люди все так же умирают. При прошлой попытке прямо на наших глазах сгорела в собственных чарах сестра Би, а Хейли… – Элла, запнувшись, обхватила себя руками. – Кристалл Хейли разбился.
– Ох, Элла!
В горле у меня встал ком, а пальцы вжались в грудину. Кристаллы удерживают нас в Жизни. Без них наш разум постепенно разрушается, а магия улетучивается.
У Эллы перехватило дыхание. Мне хотелось обнять сестру, но напряженные плечи говорили о том, что трогать ее не стоило.
– Заклинание вышло из-под контроля. Оно схватило Хейли и утащило ее за завесу, но лишь наполовину. Ее линия жизни запуталась в завесе. Мы не смогли ничего поделать, чтобы ей помочь. Я даже не смогла пройти туда, чтобы подержать ее за руку. Забрезжил рассвет…
Элла зажмурилась. Я потянулась к ее руке. Я была в Смерти, когда солнце уже вставало над Холстеттом, и чувствовала, как натянулась моя линия жизни. С Эллой было то же самое. Наверняка это стало мучением для Хейли.
– Это было ужасно, Пенни. Она не могла ни отправиться за Предел, ни вернуться. Никому в ковене не разрешили переходить в Смерть, чтобы ей помочь. Даже тогда нам не позволили нарушить правила. В конце концов ее линию жизни отрезали