Я ощутила… Себя.
Не тело, но душу.
Не касание губ к губам, а мерзкую слизь, которая вливалась в меня, растворяя в себе.
Обволакивала. Поглощала. Подчиняла своей воле.
Вот только…
Сдаться?
Никогда!
Я уже сдалась однажды. Испугалась. Умерла. И чем это закончилось? Рабством!
Нет, больше я такой ошибки не совершу! И пусть это будет последним, что я в принципе смогу сделать, я это сделаю!
Стоило моей решимости окрепнуть, а мыслям стать четкими и кристально ясными, как реальность снова тренькнула, но не как в прошлые разы, а четким и ясным хрустальным звоном.
Разбилась миллиардом осколков лжи. Взорвалась, уничтожая иллюзию того, что мне внушал рой.
И я поняла, что всё это время находилась внутри него. Внутри черной гигантской амебы, которая заполнила собой зал. Он был, да… Но был совсем не таким, как мне виделось.
Старый. Даже древний. Темный, мрачный. Обшарпанный… Ни трона, ни красной ковровой дорожки. Ни музыки, ни Волконского…
Да и я не в бальном платье. И даже не в теле.
Я всё ещё призрак, я всё ещё… жива. Но как же слаба…
Находясь внутри желеобразного гиганта, поглотившего моё тело и едва не поглотившего разум, я, с огромным трудом преодолевая сопротивление вязкой субстанции, соединила руки в нужном жесте, и меня окутало облако жалящих искр.
И снова.
И снова!
И снова!!!
Рой взорвался беззвучным воплем, от которого резонировала вся моя суть, дрожа и разрушаясь. Он орал, проклинал, вопил и даже умолял, через секунду проклиная снова, но я не слушала, продолжая выжимать из себя последние крупицы энергии. А потом ещё немного. И ещё.
Удивительное дело, но стоило мне зачерпнуть с донышка, как там тут же появлялось ещё несколько капель, и я могла зачерпнуть ещё.
И ещё.
И ещё…
Рой уже не орал, он выл на ультразвуке, меня саму корежило и трясло, я уже не понимала, что делаю и зачем, но продолжала делать, точно зная лишь одно: надо продолжать.
До конца. До победы.
А потом…
Мир взорвался и я умерла.
Тишина.
Пустота.
Ничто, нигде и никогда.
Вечность окутала меня своим бархатным покрывалом, поглотила все звуки, мысли и тревоги. Пригасила эмоции, выбелила воспоминания…
Почти растворила в себе, оборвав практически все нити, связывающие меня с прошлым, и подобралась к последней. Тончайшей, но самой крепкой. Той, что вела от сердца к безымянному пальцу, опутывала кольцо… И устремлялась дальше.
Туда, где это кольцо находилось.
Нить дрогнула.
Завибрировала.
Истончилась до предела… Натянулась.
И дернула обратно.
Зло, яростно, грубо.
Неумолимо.
– Не отпущу, слышишь? - шипел кто-то. - Никогда. Ни за что. Моя!
– Твоя… - произнесла обескровленными губами даже не шепотом, а самой душой, открывая глаза и морщась от надрывного писка аппаратуры, которая окружала меня в реанимационной палате. - Навсегда твоя, моя светлый княжич… навсегда.
– Лиза!
Бледный. Исхудавший. Небритый. На истощенном лице, кажется, остались одни глаза, до того ужасно он выглядел, мой любимый мужчина.
Но это был именно он. Мой Костя.
Пронзительно синие глаза смотрели прямо в душу. С болью. Злостью. Отчаянием.
Скрюченные пальцы впивались в мои плечи до боли, до синяков… Но это всё было неважно.
Я вернулась.
Вернулась к нему.
Конечно же не сама, нет…
Мертвецы не возвращаются сами. Никогда.
Но когда твой жених некромант…
– Выздоровеешь - сам придушу, - пообещал он мне одними глазами, потому что в палату уже ворвались целители во главе с владельцем клиники и по совместительству моим дядей, Апраксиным Геннадием Трофимовичем.
– Выздоровею - исполню любой твой каприз, любимый, - ответила ему я и тоже одними глазами, потому что на что-то большее была просто неспособна.
Шутка ли, три недели в коме?
Правда, об этом я узнала лишь через пару дней, когда пришла в себя достаточно, чтобы не только смотреть, но и принимать посетителей. Увы, пока лишь преимущественно докторов, да сиделок.
Костя лежал в соседней палате, ведь дядюшка, приняв отчаянное решение, просто вколол ему конскую дозу снотворного, чтобы Костя хотя бы немного поспал.
Оказывается, всё это время он лично дежурил в моей палате, отслеживая самочувствие и пытаясь вернуть душу в тело, а так же подпитывая энергией через кольцо, но удалось это сделать лишь тогда, когда я умерла в том древнем зале и исчезла привязка между мной и сущью.
Подробностей дядя не знал, так что я могла лишь догадываться о том, сколько усилий пришлось приложить моему светлому княжичу, чтобы дотянуться до моей души и вернуть её в тело.
Всю ли? Сложно сказать. Я забыла ещё больше, чем раньше. Не могла вспомнить, как звали моих родителей из иного мира. Стерлись лица друзей… В один момент я вдруг с ужасом осознала, что не помню ни единого года учебы в институте.
А была ли она вообще, та жизнь? Я уже не могла ответить утвердительно.
Спасало ситуацию лишь то, что я не забыла главное: я - Лиза Апраксина.
И я до ужаса, до боли, до внутренней неконтролируемой дрожи и слез люблю Костю.
А новые воспоминания я создам вместе с ним.
Главное… Кхм, чтобы не придушил, как грозился.
– Ну, рассказывай, душа моя, - произнёс он на третий день моего возвращения с самого утра, перед этим выгнав из палаты сиделку и вплотную подвинув к моей кровати стул, который оседлал спинкой вперед.
Ещё небритый, ещё истощенный до синевы, но уже с гораздо более живым и требовательным взглядом. А на левом виске серебрилась одинока седая прядь…
– Где была и какого хрена?
– Манеры у тебя… - поморщилась неловко и первая пристыженно отвела взгляд.
– К черту манеры, - отрезал грубо и посмотрел на меня со злостью. - Лиза, я тебя по-хорошему прошу… - Резко выдохнув, Костя прикрыл глаза, какое-то время просто шумно дышал, явно желая как минимум взорваться, смачно проматериться и хоть что-нибудь сломать, но вместо этого снова открыл глаза и посмотрел на меня. Устало, но строго. - Умоляю. Просто поговори со мной.
Молча протянув ему руку, я дождалась, когда он крепко сожмет мои пальцы, согревая их своим живым и такими настоящим теплом, и только потом заговорила:
– Я была там. По ту сторону разлома. Я не хотела уходить и умирать, правда! Но… Так получилось. Разлом начал открываться