Автоматизм, вбитый годами жизни в этом мире, сработал быстрее мысли. Я резко развернулся и упал на одно колено, опустив голову в почтительном поклоне, от которого по спине побежал холодок.
— Прошу меня извинить. Я не сразу… я не знал… будьте снисходительны…
Я чувствовал, как по моей шее ползёт предательская краска стыда. Но прежде чем я успел что-то добавить, передо мной возникла её тень. Лёгкое, тёплое прикосновение руки легло на моё плечо.
— Роберт. Я же могу так обращаться? — её голос был ласковым, как пение птицы.
— Да, — выдавил я, всё ещё глядя в паркет.
— Роберт, прошу, встаньте, — ласково пропела Мария.
Я поднялся, чувствуя себя полным идиотом. Мои щёки пылали.
— Не знаю, по какой причине принцесса прибыла к нам. Если это из-за меня, то прошу меня…
— А он мне нравится, — улыбнулась Мария и повернулась к Сигрид, подмигнула ей. Потом её зелёные глаза снова устремились на меня. — Посмотрите же мне в глаза. Почему Вы так ко мне холодны? Я же не кусаюсь.
— Не прилично смотреть… — начал я бормотать какой-то бред.
— Роберт, мы с Вашей сестрой старые подруги. Я столько всего слышала о Вас. Уделите мне внимание? — она склонила голову набок. — Ах. Точно. Вы же голодны. Сигрид, мы же сместимся на кухню?
— Да. Но это не то место для тебя… Вас, — смущённо сказала Сигрид, вставая.
— Ну что ты, — элегантно отмахнулась Мария. — Если моё платье пропахнет готовкой, то я куплю себе новое. Вы же сможете есть в моём присутствии, Роберт?
— Разумеется, — сказал я, чувствуя, как этот день стремительно катится в сюрреалистичную бездну.
Что тут забыла принцесса? — пронеслось у меня в голове. — Какого нахрен она тут делает?
Мы втроём выдвинулись в сторону кухни. Я шёл, пытаясь осмыслить происходящее.
Я бы убил этого планировщика, — подумал я, с ненавистью глядя на дверь в чайную. — Почему один из возможных ходов на кухню связан с чайной для приема высоких гостей⁈
— Роберт, Вы такой робкий, — посмеялась Мария, снова прикрывая рукой рот.
Ты блядь дочь императора. Одно моё лишнее слово и меня казнят без разборов! — завопил внутренний голос.
— Я поражен Вашей красотой, потому… — начал я говорить первое, что пришло в голову.
— А Вы льстец, — сказала Мария, но её глаза весело сверкали. — Не стоит. Говорите прямо.
— Мне тяжело с незнакомыми людьми. К тому же я не привык себя вести возле имперской семьи. А на счет красоты — это не лесть.
— Он чудо, — улыбнулась Мария моей сестре.
— Да, — натянула улыбку Сигрид. А затем, выпучив на меня глаза, она едва заметно кивнула в сторону принцессы. Мол, давай, будь обходительным.
— Принцесса…
— Можно просто Мария, когда мы с тобой наедине, — легко парировала она.
Наедине? Нас тут трое, — огребла ещё одна мысленная оплеуха.
— Эм… при… Мария.
— Да, Роберт?
— Вы держите мою руку… — я осторожно посмотрел на свой локоть, который она успела взять своей изящной рукой, ведя меня по коридору, как слепого котёнка.
— РОБЕРТ! — гаркнула Сигрид, у которой, казалось, от ужаса остановилось сердце.
— Ой. А Вам не по душе? — с наигранной обидой сказала Мария и тут же отпустила мой локоть. — В наше время мужчины такие робкие.
— Я не хотел Вас оскорбить.
— Что ты, Роберт. Я ни капельки не оскорбилась. Мой этикет дал слабину. Мне не терпелось прикоснуться к герою нашего времени. Учитывая, что о Вас пишут в газетах.
— Что? Обо мне? — я остановился как вкопанный.
— Да, — улыбнулась Мария, и в её улыбке было что-то хищное и довольное одновременно. — Я дам Вам почитать. Уверена, Вам будет… интересно.
22 сентября. 15:15
И как так вышло?
На кухне я нашел остатки холодной запеканки и кусок хлеба. Еда, обычно такая желанная, сегодня казалась безвкусной. Каждый кусок с трудом пробивался через ком нервного напряжения, застрявший в горле. А всё потому, что на мне буквально прожигала душу пара изумрудных глаз. Принцесса Мария сидела на табурете у кухонного стола, подперев подбородок рукой, и с нескрываемым интересом наблюдала, как я пытаюсь утолить голод, не подавившись под её взглядом.
И вот мы уже снова в чайной. Я, Сигрид и… принцесса, которая почему-то устроилась на диване не напротив, а прямо рядом со мной, так близко, что я чувствовал лёгкий, цветочный аромат её духов.
Она протянула мне свернутую газету. Я развернул её и… боги. Ну это конечно… звездец. «ДАРКВУД ВЕРНУЛСЯ!», «СКАНДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ! КТО ОНА ДЛЯ ДАРКВУДА⁈»… Моя собственная жизнь, перевёрнутая с ног на голову и поданная как дешёвый роман.
— Эмм… — я отложил газету, чувствуя, как горит лицо. — Это все слухи. Преувеличение.
Сигрид бросила на меня взгляд, в котором читалось явное недовольство и желание, чтобы я провалился сквозь землю прямо сейчас.
— А ты стал популярной личностью, — посмеялась Мария, снова прикрывая рот изящной рукой. Но в её смехе слышались острые нотки.
— Не ожидал, что будет такой резонанс, — честно признался я.
— Так у тебя с ней ничего нет? — спросила Мария, и её улыбка стала сладкой, как патока. Только вот в её изумрудных глазах не было ни капли тепла. Лишь холодная, оценивающая сталь. И… ревность? Откуда бы? Мы же виделись первый раз в жизни!
— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как попадаю в ловушку. — Она попросила сфоткаться. И… как-то так вышло. Мы просто дурачились.
— Ой. Это так мило, — с внезапной, искусственной теплотой сказала Мария и на секунду положила свою тонкую, изящную руку мне на колено.
Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я вздрогнул, будто меня коснулись раскалённым железом. Мне стало дико неловко. Мария была очень красива. Но она была принцессой. Отпрянуть — значило оскорбить. Позволить — чувствовать себя марионеткой. Я замер, пытаясь не дышать.
— Вам, наверное, хочется обсудить разные темы. Я, думаю, тут лишний. Пойду по…
— Нет, — сказала Мария, и её руки, словно стальные тиски, легли на моё предплечье, удерживая на месте. Я даже не успел пошевелиться. — Я хотела бы попросить тебя остаться.
В её голосе не было просьбы. Это был мягкий, но не допускающий возражения приказ.
— Э… ладно, — сдался я, чувствуя, как ловушка захлопнулась.
— Сигрид, ты можешь оставить меня с твоим братом? — Мария повернула голову к сестре, и её тон снова стал светским и беззаботным. — Я хочу с ним поговорить.
— Да, — безропотно ответила Сигрид. Она поднялась, бросила на меня последний, полный неизъяснимой тревоги взгляд и вышла из комнаты, бесшумно закрыв дверь.
Щелчок замка.
Оу, — пронеслось у меня