А потом… фонтаны. Мы купались в них. Все. В мундирах, в доспехах, кто в чём был. Мы плескались, как дети, и заигрывали с каменной статуей русалки. И я поклянусь, что в тот момент Зигги, весь мокрый и сияющий, с полной серьёзностью предложил ей пойти с ним на свидание. И мы все поддержали эту блестящую идею.
А потом… тишина. Тёмный, тёплый провал. И единственное, что я помню отчётливо — это ощущение своей кровати. Тёплой, мягкой подушки, в которую я уткнулся лицом, и абсолютной, безраздельной темноты, накрывающей меня с головой.
— Тащите его, дебилы. — кто-то кричал на фоне.
— Он тяжелый.
— У него экзамен через десять минут!
— Он в говно! Как он сдавать будет⁈
— Мне плевать! Вы, имбецилы! Я сказала! Взяли и потащили!
— Мягкие булочки, — пробубнил я под нос.
— Идиот! Это моя грудь!
24 сентября. 15:00
Сознание вернулось ко мне резко и бесцеремонно, как удар грома в ясный день. Я сидел за деревянной партой. Солнечный свет бил в глаза через высокое окно. Вокруг сидели другие ученики, а впереди, у доски с начертанной схемой какого-то подземелья, стоял преподаватель — магистр Торрен, и что-то говорил своим невозмутимым, монотонным голосом.
…и помните, — доносились до меня обрывки фраз, — ваша цель — не показать лучший результат. Ваша цель — пройти маршрут, сохранить ману, не тратить силы понапрасну и держаться группой. Основная задача — выйти из подземелья целыми и невредимыми, избегая прямых столкновений с монстрами, где это возможно…
— Чего? — прохрипел я, мой голос прозвучал чужим и скрипучим. Голова раскалывалась, а во рту был вкус медной проволоки и вчерашнего самогона.
— Тсс! — резко шикнула меня соседка по парте. Я медленно повернул голову и увидел Катю Волкову. Её лицо было сосредоточенным, но на лбу проступили капельки пота. — Хватит уже палиться!
— Катя? — прошептал я, чувствуя, как реальность медленно и неохотно складывается в пугающую картину. — Какого хрена я тут делаю?
Катя посмотрела на меня сначала с удивлением, будто я спросил, почему небо голубое. А потом её взгляд изменился. В её голубых глазах вспыхнули такие яростные молнии, что мне показалось, будто меня ударило током. Она была готова убить меня на месте, прямо здесь, на лекции.
В это время магистр Торрен закончил свой инструктаж.
— Желаю вам удачи. Будьте благоразумны. Можете выдвигаться к входу в испытательный полигон.
В аудитории поднялся шум. Студенты начали вставать, собирать сумки, переговариваться. И в этом гуле я снова услышал шипящий, полный ярости голос Волковой:
— Очнулся, наконец⁈
— Да… — растерянно сказал я, пытаясь встать и чувствуя, как мир плывёт. — А что…
— Ууу! — это был уже не шип, а сдавленный рык бешенства. Она встала и схватила свой рюкзак с такой силой, что молния на нём треснула.
Я оглянулся, ища спасения. И нашёл его. На задних партах, в той же, что и я, полудрёме, сидели Громир и Зигги. Их лица были опухшими и бледными, глаза красными и невидящими. Зигги, кажется, тихо постанывал, а Громир смотрел в пространство с выражением человека, пытающегося силой воли вернуться в прошлую жизнь и отменить вчерашнее пьянство.
Мы все были здесь. На экзамене по выживанию в подземельях. С похмелья катастрофического масштаба. И судя по взгляду Волковой, нашим гидом в этот ад предстояло стать именно ей.
Мы кое-как поднялись и поплелись за группой учеников, выходящих из аудитории. Я чувствовал себя так, будто меня переехало стадо магических буйволов, а потом ещё и пнуло для верности.
— Сколько сейчас времени⁈ — удивился я, увидев, что солнце уже почти в зените.
— Ага, — ядовито бросила Катя, шагая рядом так бодро, что это было подозрительно. — Удивительно, как преподаватели тебя не отправили отсыпаться. Ты вёл себя… неестественно собранно.
— Я был на других парах? — спросил я, чувствуя, как в памяти зияет чёрная дыра.
— Парах? — она фыркнула. — Ты уже три экзамена сдал. Базовую теорию, руническое письмо и историю магических законов.
— Чего? — я остановился как вкопанный. За мной чуть не столкнулись Зигги и Громир, которые молча, как два призрака, брели позади. Им было тяжело говорить. Им было тяжело всё.
— Не спрашивай. Сама в шоке от тебя. Ты отвечал на вопросы каким-то заумным языком, который никто не понял, но магистр Торрен ставил тебе высшие баллы. И как тебе удалось всё сдать в таком состоянии…
Мы дошли до парка, где среди деревьев был искусственно создан вход в подземелье — каменная арка, ведущая в темноту. Катя, как старшая группы, вышла вперёд, выпрямилась и обвела всех собравшихся учеников строгим взглядом.
— Всем занять свои позиции согласно распределению! — её голос, несмотря на усталость, звучал чётко и властно. — Двигаемся строго по отработанному плану. Никакой самодеятельности! Основная задача — разведка и безопасное прохождение. Экономьте ману, прикрывайте друг друга.
Мы вошли в прохладную, сыроватую темноту подземелья. Катя неотступно шла рядом со мной, словно боялась, что я сейчас рухну или начну творить что-то непотребное.
— Спасибо за помощь, — тихо сказал я, чувствуя себя неловко.
— Хм! Это моя обязанность, — важно заявила она, глядя прямо перед собой.
— Ну надо же, тебе взять и грубо сказать. Просто прими благодарность и улыбнись.
— Улыбнешься тут! — она сдержанно взорвалась, но тут же понизила голос до шепота. — Все нервы мне… ааа… убила бы. Ты вообще представляешь, каково это — тащить на экзамен по выживанию трёх зомби, один из которых…
Она не договорила. Я не выдержал и обнял её за плечо, легко прижав к себе на секунду.
— Спасибо, Кать.
— П-пожалуйста, — она смутилась и отстранилась, но не сердито, а скорее растерянно.
И в этот момент в моей голове, как удар молнии, всплыло чёткое, стыдное воспоминание. Вчерашний вечер. Танцы. Мои руки, скользящие по её талии и опускающиеся ниже… Возмущённый крик Кати. Резкий, болезненный удар её каблуком по моей ноге.
— Кать, прости, что вёл себя как пьяный дурак, — пробормотал я, чувствуя, как горит лицо.
Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули уже знакомые молнии, но на сей раз смешанные с паникой.
— Не дай бог кому-нибудь расскажешь! — прошипела она, оглядываясь, не подслушивает ли кто. — Представляю, что скажет твоя Ланочка, когда узнает, как ты во время танца жмакал мою бедную попку.
Мои глаза округлились от ужаса и стыда. Катя же, увидев мою реакцию, фыркнула с видом победительницы и, нарочито виляя бедрами, пошла вперёд, в темноту тоннеля.
Я с тщетной