— И всё это он делает в подвале своей мамы. Это часть его легенды, — добавляю я для убедительности.
— О, и ему нравится, когда Зои привязывает его к себе. Но он говорит, что делает это, потому что ей нравится доминировать в спальне, но в глубине души они оба знают, что ему просто нравится это, — заключает она, а затем разражается смехом.
Теперь я по-настоящему смеюсь.
— Как ты до всего этого додумалась?
Она пожимает плечами.
— Это талант.
— О, правда?
— Да, у меня их много.
— Держу пари, что так и есть.
Я провожу языком по своим зубам, наблюдая, как она прикусывает пухлую нижнюю губу, заставляя меня гадать, каково это — быть тем, кто прикусывает её.
Это не входило в мои планы. Но как бы сильно моя сварливая задница ни хотела это признавать, она перевернула мой день с ног на голову. За последний час с ней мне было веселее, чем за последний месяц с Кейси, и я начинаю задаваться вопросом, почему подумал, что предложение было хорошей идеей. Ноэль не только сногсшибательна, но и забавна и умна, и с каждым словом, слетающим с ее губ, я хочу узнать ее поближе.
Не знаю, когда это случилось, но в какой-то момент мы с Кейси перестали проводить время вместе, перестали делиться тем, как прошли наши дни; перестали пытаться. Может быть, я думал, что предложение руки и сердца спасет нас, но пребывание здесь с Ноэль, беззаботное веселье, показало, как многого не хватало в отношениях.
— Итак, чем ты занимаешься? Мода? — спрашиваю я.
— Да, я училась в FIT в Нью-Йорке.
Я восхищенно киваю ей. FIT — это хорошая школа.
— Моя цель — стать дизайнером, но в настоящее время я ничего не делаю, и так продолжается с момента окончания университета прошлым летом.
Я мысленно подсчитываю, слегка морщась от разницы в возрасте между нами.
— Итак, тебе двадцать два. — Я морщусь.
— Да, еще несколько часов, и на Рождество мне исполнится двадцать три.
Ладно, немного лучше. Между нами всего двенадцать лет.
— Итак, чем ты планируешь заниматься после окончания учебы?
— Я подала заявление на стажировку, но ее не одобрили.
Ее плечи опускаются, и она допивает шампанское.
— Мне жаль это слышать. Это их потеря.
— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы так судить.
Она смотрит на меня.
— Верно, но я хорошо разбираюсь в людях, и ты производишь впечатление женщины, которая знает, чего она хочет, и не сдастся, пока не добьется своего.
Ее поза меняется, и в глазах пляшет удивление, как будто её видят по-настоящему впервые.
— Спасибо, что ты это сказал.
Она говорит это с такой искренностью в голосе, что теперь я чувствую себя виноватым из-за того, что был таким придурком с ней в поезде, но думаю, мы просто два человека, попавшие в неудачный день и столкнувшиеся, когда были, возможно, не лучшими версиями самих себя.
— Итак, какие у тебя теперь планы на жизнь? — спрашиваю я, подавая знак официанту принести нам еще бутылку.
Она глубоко вздыхает.
— Кто знает? Поплачу немного, а потом найду новую стажировку и квартиру, наверное. Я просто не думала, что моя жизнь будет такой, понимаешь?
— Я тебя понимаю, — соглашаюсь я, когда официант в рекордно короткие сроки приносит новую бутылку шампанского и наливает каждому из нас по бокалу.
— Я могла бы навестить свою подругу, Энни. Она учится в Калифорнии; могла бы переспать с парой парней из братства. Знаешь, отвлечься от разбитого сердца? Теперь весь мир — моя устрица, верно?
— Или ты могла бы трахнуть меня, чтобы забыть его. — Слова вырываются сами собой, и я прочищаю горло, мысленно готовя извинения, но облегчение наполняет мое тело, когда она сдерживает улыбку и усмехается.
— Думаю, я могла бы.
Она подмигивает, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не перегнуться через стол и не усадить ее к себе на колени.
Она меняет тему.
— А как насчет тебя? Какие планы, когда ты сейчас свободен и не женат?
— То же, что и ты. Сосредоточусь на своей новой карьере и найду новое жилье. И конечно, к черту разбитое сердце.
— Хороший план.
Ноэль поднимает свой бокал.
— Итак, если ты начинаешь все сначала с новой карьеры, какой была старая?
Я подумываю о том, чтобы солгать, но что-то в этой девушке привлекает меня, и думаю, что она могла бы расколоть меня, и я бы позволил всем своим секретам просочиться наружу, и не думаю, что разозлился бы из-за этого.
— Морской пехотинец.
У нее отвисает челюсть.
— Ты служил в морской пехоте? — спрашивает она, наклоняясь немного ближе, и теперь ее длинный светлый хвост спадает на одно плечо.
— Да.
— Это горячо. Может, мне стоит тебя трахнуть.
Я прочищаю горло и прикрываю рот, чтобы скрыть улыбку. Она такая неожиданная в лучшем смысле этого слова. Я никогда не знаю, какую версию ее собираюсь услышать, когда она открывает рот. Милая Ноэль, Дерзкая Ноэль или Кокетка Ноэль, и втайне мне это нравится.
— Тебе удалось сохранить форму? — спрашивает она, приподнимая брови.
— Да, а что? У тебя фетиш на мужчин в форме?
— Нет, но моя бывшая соседка по комнате в колледже переспала с морским котиком, и, боже мой, она сказала, что это был лучший секс в ее жизни.
— Правда? — спрашиваю я, потягивая шампанское.
— Да, он довел ее до оргазма три раза — я имею в виду, кто это делает? Какой чемпион.
Я давлюсь своим напитком и бью себя в грудь, чтобы восстановить ровное дыхание.
Наклоняюсь вперед, и она встречается со мной взглядом на полпути через стол.
— Ноэль, если ты не смогла кончить три раза за одну ночь, значит, ты была не с теми мужчинами, — говорю я низким голосом.
— О, правда? Ты говоришь очень уверенно. Ты хочешь сказать, что можешь заставить женщину кончить три раза за одну ночь, Беккет? — говорит она дразнящим тоном.
Мы откидываемся на спинки наших кресел, и я весело поджимаю губы, наслаждаясь тем, как звучит мое имя, когда она его произносит.
О, ты даже не представляешь.
— Со мной это минимум в три раза больше, Ноэль.
Мне так весело с этой девушкой, что я совсем забыл о своем дерьмовом дне.
— Итак, сколько тебе все-таки лет? — спрашивает она.
— Как ты думаешь, сколько мне лет? — Я возвращаю ей ее вопрос.
Она прищуривает глаза, изучая черты моего лица, и снова прикусывает эту чертову