Нас провожают к маленькому столику в углу под окном, которое смотрит на снежное покрывало. Большой кирпичный камин с праздничной гирляндой является главной особенностью комнаты, рядом с 10-футовой рождественской елкой, украшенной мерцающими золотыми гирляндами и красными бантами. Это сцена из книжки с картинками, и благодаря потрясающей блондике, сидящей напротив меня, сегодня впервые я не испытываю той болезненной ревности и пустоты, которые мучили меня с тех пор, как вышел из квартиры сегодня утром.
— О боже, я умираю с голоду, — стонет Ноэль, листая меню. — Я думаю, что для начала возьму трюфели, а потом стейк и, о, у них есть махагоновый торт.
В ее тоне слышится волнение.
— Ты любишь махагоновый торт, да? — Говорю я, переворачивая страницы меню в кожаном переплете.
— Да, это то, что я каждый год готовлю на свой день рождения.
— Ах, да, рождественский торт, детка, верно?
Она поднимает голову от меню и прищуривает глаза.
— У тебя очень хорошая память.
— Спасибо, это помогает в моей работе, — говорю я, не подумав.
— О, да? Чем ты занимаешься?
— Охрана, — небрежно подтверждаю я.
Она заглядывает в меню.
— Ты собираешься рассказать подробнее?
— Нет, — говорю я, разглядывая варианты стейков.
— Таинственный, мне нравится.
О, она понятия не имеет.
* * *
Официант принял наш заказ, но с тех пор мы избегали разговоров и зрительного контакта. Я смотрю, как она потягивает шампанское из бокала, вертя ножку между изящными пальцами.
— Разве люди не очаровательны? — спрашивает она, глядя на группу людей.
Все они одеты в одинаковые рождественские свитера и выглядят как участники «офисной вечеринки».
— Наверное, — говорю я, пожимая плечами.
— Например, та пара вон там. Как ты думаешь, чем они занимаются?
Я смотрю туда, где сидят мужчина и женщина, смотрящие друг другу в глаза с таким напряжением, что я ожидаю, когда один из них переползет через стол и сожрет другого.
— Наверное, женаты и сейчас на рождественском ужине.
Она качает головой.
— Нет, у него на безымянном пальце есть загорелая полоса. У нее нет кольца. Держу пари, у них роман. Он сказал жене, что должен работать допоздна, но на самом деле пригласил свою секретаршу куда-нибудь поужинать и быстро потрахаться.
— Ты поняла всё это, просто посмотрев на них? — Мой тон веселый, поскольку я оцениваю рассматриваемую пару.
— Да, и я уверена, что его зовут Саймон. Это типичное поведение Саймона, а она… она похожа на Линси.
— У тебя проблемы. Я думаю, тебе нужно заняться каким-нибудь новым хобби, раз уж ты не замужем, — невозмутимо говорю я, беря бутылку шампанского и разделяя оставшуюся жидкость между нашими бокалами.
— Да ладно тебе. Не говори мне, что ты не наблюдаешь за людьми.
Конечно, наблюдаю. Я этим занимался в армии, и у меня чертовски хорошо получалось.
— Не совсем. — Я пожимаю плечами.
— Попробуй. Выбери пару и расскажи мне их историю.
— Нет, — говорю я категорично.
— Почему?
— Потому что это чертовски странно, — шепотом отвечаю я.
— О, не будь таким занудой. Поживи немного. Я выберу.
Она вытягивает шею и оглядывает комнату. Я отвожу от нее взгляд и допиваю свой бокал. Черт, мне действительно нужно притормозить с выпивкой. Мы уже прикончили бутылку, но еще не ужинали.
— Ладно, они. — Она указывает на пару, сидящую в кабинке через несколько столиков от нас.
— Не показывай пальцем. Это грубо, — ругаюсь я, мягко опуская ее руку.
— Прости, папочка, — передразнивает она, и ее слова пробуждают что-то во мне к жизни, и я неловко ерзаю на своем месте.
Решив подшутить над ней, продолжаю эту нелепую игру, потому что — что, черт возьми, мне еще делать со своим вечером? Я раздраженно выдыхаю.
— Какая пара?
Она наклоняет голову влево.
— Через два столика от нас. Женщина с рыжими волосами в темно-синем платье и парень в синем джемпере и с яйцом в юбке.
Я морщу нос.
— Яйцо в юбке?
Она показывает на свою голову.
— Лысая макушка, волосы по краям — яйцо в юбке.
Я заливисто смеюсь, привлекая к нам внимание, и пытаюсь замаскировать свою вспышку кашлем.
— Давай, назови мне их имена и чем они занимаются, — призывает она.
Я сосредотачиваюсь на своих бедных, ничего не подозревающих жертвах этой нелепой игры и действительно смотрю на них. Наблюдать за людьми, изучать их модели поведения и движения для меня не в новинку, но я здесь для того, чтобы успокоить Ноэль.
Наблюдаю за пожилой парой, пока мужчина бездумно копается в своем телефоне, а женщина молча гоняет десерт по тарелке.
— Сказать нужно до Рождества, Беккет. Я не становлюсь моложе, — требует она, постукивая ладонью по столу.
— Ладно, ладно, я наблюдаю.
Я прочищаю горло и наклоняюсь над столом, чтобы быть ближе. Она идет мне навстречу, и я, понизив голос, делюсь с ней своими наблюдениями.
— Они женаты.
Она согласно кивает, глядя не на меня, а на них.
— Она была мамой-домоседкой всю их семейную жизнь, и теперь их дети разлетелись по гнездышкам, и теперь они вдвоем.
— Да, молодец, молодец, — хвалит Ноэль, и это придает мне уверенности, чтобы продолжать ее игру.
— Ее зовут Элис, его — Тед. Он работает в отделе продаж, игнорирует свою жену и проводит выходные на поле для гольфа.
— Да. Так типично для Теда, — говорит Ноэль взволнованным тоном.
— У них не было секса несколько месяцев, и она обижена на него, потому что ей пришлось отказаться от своей карьеры флориста, чтобы поддержать его мечты, но он потерпел неудачу и потерял все их сбережения.
— Отлично, абсолютно идеально. Молодец.
Она поднимает руку, как будто ждет «дай пять». Я легонько касаюсь ее руки, и Ноэль, не теряя времени, выбирает другую пару для нашей странной маленькой игры.
— Ладно, те двое в баре. Чувак в очках и серой рубашке.
Я замечаю этого парня, и по какой-то странной причине мне становится интересно.
— Хорошо, Стэнли. Он учитель, тренирует по софтболу по выходным, но каждую вторую пятницу он встречается со своими приятелями и рассказывает своей девушке Зои, что фантастически играет в бейсбол, хотя на самом деле является частью исторической реконструкторской группы, но он не может сказать ей, потому что знает, что мужчины в костюмах вызывают у нее отвращение.
Ее глаза встречаются с моими, и