Что она здесь делает?
У меня нет ни секунды, чтобы разобраться; это задача на потом. Я проталкиваюсь в дверь, бегу по узкому коридору, затем показываю пропуск охраннику и направляюсь в гримёрку Али. Роясь среди разбросанной косметики, я замечаю что-то серебристое и с облегчением выдыхаю, когда вижу ожерелье в форме сердца с выгравированной буквой «H». Моё сердце трепещет одновременно с тем, как желудок сжимается. Какой продуманный подарок, и мне приходит в голову, что Карсон — да и вообще любой мужчина — никогда не дарил мне ничего подобного. Единственное, что дал мне Карсон, — это кольцо-обещание, которое, оглядываясь назад, было подарком из чувства вины, потому что он поцеловал другую девушку.
Я беру ожерелье между пальцами, стараясь не зацепить цепочку, и едва не роняю его, когда звук закрывающейся двери пугает меня.
Я резко оборачиваюсь и вижу Беккета у двери — в чёрных карго-брюках, защитном жилете и чёрной футболке; его татуированные руки, которые возбудили меня так, как я не ожидала, полностью на виду. Его кожа выглядит более золотистой, чем в прошлом году, что говорит о том, что он какое-то время был на солнце. Мой взгляд скользит вниз по его рукам к большим, сильным кистям — тем самым рукам, которые прижимали мои к верху и удерживали меня, пока он доставлял моему телу удовольствие так, как я и представить не могла. Я слегка трясу головой, чтобы прекратить это путешествие по дороге воспоминаний.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, слова выходят сбивчивыми и срывающимися.
— Мне нужно поговорить с тобой. Мне нужно объяснить, что произошло, почему я тебя оставил.
Я избегаю смотреть на него, вместо этого сосредотачиваясь на блестящем серебряном ожерелье между моими пальцами.
— Я занята. У меня нет времени на твои жалкие оправдания, Беккет, и на то, чтобы ты подтвердил, что ты такой же, как все остальные мужчины в этом мире.
Я двигаюсь к нему, но он не отступает.
— Мне нужно отнести это Али. Пожалуйста, отойди. — Когда его массивная фигура сдвигается, я начинаю снова дышать, но воздух вырывается из моих лёгких, когда он хватает меня за бёдра, разворачивает и прижимает к стене.
— Что ты делаешь? — вскрикиваю я, грудь тяжело вздымается.
— Ты — всё, о чём я думал… — Тыльная сторона его костяшек касается моей щеки, и по инстинкту я тянусь к его тёплому прикосновению. К тому, о котором я тосковала с сочельника. — Я скучал по твоему острому языку. — Его губы едва касаются моих, и мои веки трепещут, закрываясь, я готовлюсь к тому, что наши рты столкнутся, но когда этого не происходит, из меня вырывается непроизвольный всхлип.
Я мысленно ругаю себя, потому что одного прикосновения этого мужчины достаточно, чтобы я сложилась, как садовый стул.
Соберись, Кеннеди.
Его большая ладонь обхватывает мою челюсть и приподнимает её, заставляя меня смотреть на него.
— Пожалуйста, дай мне шанс объяснить всё.
Мои глаза ищут его глубокие синие, и я вижу в них искренность. Возможно, у него и правда есть веская причина, почему он ушёл, но мне всё ещё так больно. Я отдала этому мужчине части себя, а он выбросил их, как мусор, словно я ничего не значила. Я знаю, что должна взять за это часть ответственности на себя. Мы договорились, что это одна ночь, без обязательств, но я не ожидала, что он просто возьмёт и уйдёт, не сказав ни слова.
— Беккет, я… — успеваю сказать я, прежде чем он продолжает.
— Ты — всё, чего я хотел последние одиннадцать месяцев, ангел, и мне жаль, что я ушёл так. Мне пришлось… — Я прижимаю палец к его губам, обрывая слова, когда в наушнике раздаётся жужжание и звучит голос Ланден.
— Кен, ты где? Али выходит через три минуты. — Моё тело каменеет от её слов. Ожерелье.
— Чёрт, — шиплю я и толкаю Беккета в твёрдую грудь, пытаясь отодвинуть его.
— Мне нужно идти. — Он отступает, и я выскальзываю.
Моя дрожащая рука тянется к дверной ручке, и я вылетаю из гримёрки; сердце грохочет в груди, а балетки стучат по твёрдому полу, пока я мчусь обратно к Али. Когда я добираюсь до неё, я запыхавшаяся развалина. Я успеваю застегнуть ожерелье на её тонкой шее как раз вовремя — музыка набирает ритм, вспыхивают стробоскопы, и в наушнике звучит сигнал Али выходить.
С моего лёгкого кивка Али выпрямляет спину, отводит плечи назад, кладёт руки на бёдра, и когда Грейс разворачивается в конце подиума, Али начинает своё шествие по подиуму, выглядя в точности как королева конкурсов красоты, которой я знаю, она когда-то была.
Ланден сегодня помогала Грейс, и мы обмениваемся победным жестом «палец вверх». Мы сделали это; у нас получилось. Я надеюсь, что сегодняшнего вечера будет достаточно, чтобы, когда моя стажировка закончится в новом году, меня взяли в штат журнала, разве что в следующий раз я надеюсь быть в команде, которая помогает разрабатывать одежду. Это моя заветная мечта.
Модели выстраиваются, готовые к финальному проходу, и пока я выпускаю их одну за другой, кто-то подходит ко мне сзади, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Его знакомый аромат кедрового дерева окутывает меня, как утешительное одеяло, и я, не задумываясь, прислоняюсь спиной к его груди.
— Пойдём со мной, — шепчет он мне на ухо.
Я оглядываюсь, проверяя, не смотрит ли кто-нибудь на нас, затем жестом показываю ему следовать за мной за кулису.
— Слушай, ты не можешь просто…
Мои слова исчезают, когда его губы обрушиваются на мои, и я стону. Я должна остановиться, отстраниться, но когда его язык сплетается с моим, всякое рациональное мышление покидает помещение так же, как и в прошлый раз, потому что с ним всё ощущается иначе. Он вытаскивает наружу ту версию меня; единственную версию, которой я, кажется, могу быть рядом с ним. Ту версию, которой я хочу быть.
— Ты же знаешь, что я злюсь на тебя, да? Это ничего не меняет, — задыхаюсь я между поцелуями.
— Я так и понял, ангел. — Его дыхание совпадает с моим.
Мои пальцы зарываются в его волосы, которые кажутся немного длиннее, чем в прошлый раз, и я притягиваю его ближе, целуя так, будто он снова может исчезнуть, если я не буду