– Да кому он нужен? Точно не мне. – Может, если я буду постоянно это говорить, то и сам поверю.
– У тебя всегда были… здоровые аппетиты. – Он морщится. Разговаривать на эту тему папе явно неловко.
Как и мне, кстати.
– Мне нравятся женщины. Но я устал менять одну на другую, не имея возможности узнать толком хоть кого-то из них. Кроме того, постоянные случайные связи отвлекают, а мне надо сосредоточиться. Расписание занятий в этом семестре перегружено. Там и статистика, и те занятия по английскому, которые я откладывал с первого курса. Плюс, вся команда ориентируется на нас, видит в нас лидеров. Это я про себя и Кэма, – поясняю отцу.
Папа был в восторге, когда узнал, что меня назначили со-капитаном. Он считает, с лидерскими навыками я далеко пойду. Остается надеяться, что он прав.
– У тебя сейчас много дел, понимаю. Тебе кажется, что тебя заваливает со всех сторон, что единственное, от чего можно отказаться…
– От женщин, – заканчиваю я за него.
Отец вздыхает, качает головой.
– Одно я тебе точно скажу, мы с тобой – две совершенно разные породы.
– Вся разница в том, что ты влюбился в маму, когда вы совсем юными были, вот и все. Раз и на всю жизнь.
У меня и близко никогда не было подобного. И меня это не злит. Я не хочу оседать. Черт, последние три года я наслаждался жизнью на полную катушку, женщины только успевали сменять друг друга, от них отбоя не было.
Да и вообще, не из одного же секса жизнь состоит. Как же разговоры? И не только о футболе. Да, я живу и дышу футболом, но, может, где-то там есть женщина, которую стоит узнать получше. Хотя прямо сейчас я такую, конечно, не ищу.
– Я о такой жизни и мечтать не смел. – Глаза у отца стекленеют, улыбка становится мечтательной. Он явно думает о маме, причем, возможно, в том ключе, о котором мне знать не хочется.
– У вас шикарные отношения, но я такого не хочу. – Помедлив, я добавляю: – По крайней мере, пока.
– Можно дать тебе совет?
Даже если я скажу, что не хочу ничего слышать, совет папа все равно даст. Разумеется, я и не собирался отказываться – папа дает отличные советы.
– Давай.
– Есть нечто особенное в женщине, которая будет рядом с тобой с самого начала твоей футбольной карьеры, будь то в колледже или в профессиональном спорте. Черт, то же самое с женщиной, с которой встречаешься со старшей школы, хотя у тебя такого варианта нет, знаю. Когда встречаешь хорошую женщину – ту, которая успела узнать тебя до прихода успеха, которая верит в тебя и не ослеплена всей этой ерундой – ошибиться невозможно. Это и есть прочные отношения, потому что она знает тебя настоящего.
– Пап…
– Нет, дай мне закончить. Мы с твоей мамой знаем друг друга практически с детства. Мы вместе выросли, и да, поначалу были кое-какие трудности, но я знаю, что она полюбила меня не за положение, не за деньги. Она знала меня в ту пору, когда я был балагуром без гроша за душой и курил больше, чем следует. – Папа усмехается, и я тоже.
– Со мной такое вряд ли случится, – признаюсь я. – И кто сказал, что я попаду в НФЛ?
– Конечно, попадешь, – твердо заявляет отец, тем тоном, с которым бесполезно спорить. – Я это точно знаю. Я в тебя верю.
Вскоре после этого разговор заканчивается. Я знаю, что папа пытался меня подбодрить, сделать приятно, но…
От его слов я начинаю психовать еще больше. Кажется, давление только усилилось, а мне такое совсем не нужно. Что если я не попаду в НФЛ? Что тогда?
Папино разочарование – и мое тоже – будет колоссальным.
* * *
– А как насчет этой? – спрашивает Дерек, и острый локоть врезается мне прямо между ребер. – Шикарная.
Я даже не поворачиваюсь. Мы сидим за столиком перед студенческим центром и пытаемся наскоро пообедать. Народу куча, все пытаются поесть, как и мы. Я, кажется, никогда не видел в кампусе такой толпы.
А сколько здесь новых девчонок! Буквально повсюду женщины. Погода меняется быстро, но на улице еще тепло, так что все они в крошечных топах и в шортах, открывающих длинные ноги. Смеются, перебрасывая волосы за плечо, широко улыбаются. О чем, черт возьми, я думал, решившись на воздержание? Особенно теперь, когда я футболист со старшего курса и могу получить столько женщин, сколько захочу?
Я говнюк. Говнюк, который испытывает ужасное искушение отдать Дереку штуку и покончить с этим дерьмовым спором. Черт, с тем же успехом можно отдать штуку Кэму и с чистой совестью жить дальше. Я должен обоим негодяям, раз уж мы вместе заключили пари.
В плане денег мне, конечно, повезло, я это прекрасно понимаю. Отец преуспел в НФЛ, сыграл девять сезонов. Заработал кучу денег, снялся в рекламе, которую крутили еще пять лет после его ухода из спорта. Родители создали по трастовому фонду мне и сестрам, отложили деньги, и вот недавно, как только мне исполнился двадцать один год, я получил право распоряжаться своими средствами. Я почти ничего не потратил, но когда, по-вашему, у меня есть время тратить деньги?
Не было у меня времени.
Так что денег у меня много, есть чем заплатить друзьям, чтобы они от меня отстали, потому что Дерек постоянно пытается меня соблазнить какой-нибудь красоткой, и я, черт возьми, уже на пределе. А ведь мы поспорили меньше двадцати четырех часов назад.
– Она не в его вкусе, – подает голос Кэм. Сам он не отрывается от еды, а по сторонам не глядит.
– Ты на нее даже не взглянул, – возмущается Дерек.
– Я и так знаю. – Кэм пожимает плечами.
– И кто тогда в его вкусе?
– Кстати, да. – Я поглядываю на Кэма. – Кто в моем вкусе?
– Следующая девчонка, которая в одиночку пройдет мимо нашего столика, – заявляет Кэм, криво улыбаясь.
Он понятия не имеет, кто сейчас пройдет мимо. Просто несет всякую чушь, лишь бы меня поддеть.
– А если она окажется уродиной? – Я тут же осекаюсь и морщусь. Это я тут веду себя как настоящий урод.
Дерек смеется.
– Из всех нас ты самый везучий. Она будет настоящей красоткой, гарантирую.
– Видишь? – Кэм явно доволен. Он обожает оказываться правым.
Даже если еще не доказано, что он прав.
Мы молча ждем, а я размышляю о том, насколько нам фактически скучно. Мимо проходит несколько парней. Потом горстка девчонок.