Тут я решаю позвонить ей, потому что переписка быстро становится неловкой.
– Мама, – ворчу я, как только она берет трубку.
Она смеется.
– Никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу, ничего страшного в этом нет. – Смех ее постепенно стихает. – Ты уже знаешь, кто будет твоим репетитором?
– Просто какая-то девушка.
– Как ее зовут?
– Джоанна. Только не надо поспешных выводов, – предупреждаю я. – Нельзя, чтобы репетитор своей красотой отвлекала меня от учебы. Мне в этом семестре надо сосредоточиться на дурацком английском.
– О, я знаю. Твой отец рассказал мне про твой дивный план. – Она выдерживает эффектную паузу. – Настала эпоха воздержания. Правда, не уверена, что у тебя получится, но ладно.
Я снова принимаюсь ворчать. Черт побери, ничего святого. Меньше всего мне хочется говорить с матерью о сексе.
– Поверить не могу, что он тебе рассказал.
– У твоего отца нет от меня секретов, как и у меня от него. Мы друг с другом полностью честны. Надеюсь, однажды ты тоже встретишь женщину, которой захочешь рассказывать все.
– Сомневаюсь. У вас с папой… особые отношения. – В моем голосе слышится ирония, и мама ее явно слышит.
– Если хочешь над нами посмеяться, ничего не выйдет. Я люблю твоего отца, а он любит меня. Мы прожили вместе прекрасную жизнь, и мне с ним повезло.
– Вам обоим повезло, – говорю я, уже гораздо мягче. Я вырос в относительно нормальной семье, насколько это возможно, когда твой отец – суперзвезда НФЛ. Родители никогда особо не ругались, по крайней мере, в присутствии детей, и всегда относились друг к другу с уважением. Иногда могли расчувствоваться, начать нежничать, и мы с сестрами, конечно, возмущались. В конце концов, кому хочется смотреть, как родители милуются на кухне?
Нет уж, спасибо.
Теперь я осознаю, насколько здорово было наблюдать их уважительное отношение друг к другу. Быть свидетелем любви и привязанности. И мне тоже хочется такого… когда-нибудь.
Но не сейчас. Я слишком молод. И слишком занят.
– Ты тоже кого-нибудь встретишь, – говорит мама. – И никогда не знаешь, кто это будет. Может, хорошенькая и умненькая студентка, назначенная тебе репетитором.
– Мама, прекрати. Боже правый. – Если маме что-то взбредет в голову, она от своего не отступится. – Не собираюсь я влюбляться в репетитора. И спать с ней не собираюсь. У меня воздержание, помнишь?
Мама в ответ начинает смеяться.
– Как такое забыть? Мой сильный, красивый сын принял целибат! Берегись, а то о твоем решении начнут по спортивным каналам говорить.
– Если и начнут, то разве что ерунду какую-нибудь.
Мамин смех смолкает.
– Она знает, что у тебя дислексия?
– Я ее и выбрал, потому что она специализируется на нарушениях чтения. – Я морщусь, едва заговорив об этом.
Мне ненавистно, что у меня проблемы с чтением. Чувствую себя из-за этого тупым, хоть и знаю в глубине души, что я не такой. Просто трудно признать, что у меня есть проблема.
Может, репетитор и правда сумеет мне помочь. Очень на это надеюсь.
Разговор с мамой переходит на другие темы. Она расспрашивает меня о предметах и о футболе. Узнает, провожу ли я время с сестрой.
– Ходил с ней сегодня покупать ноутбук.
– Слышала, ты ее бросил и пошел флиртовать с какой-то девушкой, которая работает в книжном.
Повторюсь: в семье Магуайров нет ничего святого – и ничего тайного.
– Я с ней не флиртовал.
– Блэр сказала, ты ей целый припев из «Джолин» спел. – Разговор маму явно забавляет.
– Я ее просто дразнил, – бормочу я.
– Конечно, дразнил. Ты так флиртуешь. И ведь тебе можно флиртовать, верно?
– Полагаю, да. – Я прочищаю горло и ненавижу, как сердито звучит мой голос. – У Блэр все было под контролем. Я ей вообще не был нужен.
– Может, она просто скучает по тебе и хотела провести с тобой время.
– Ага, точно. – Не знаю, какие у Блэр были скрытые мотивы и зачем она потащила меня с собой в отдел «Эппл» в книжном, но я рад, что пошел. Иначе она бы наябедничала маме с папой, и мне пришлось бы выслушивать очередную речь о том, как я их разочаровал.
Конкретно этой лекции я стараюсь избегать любой ценой.
– Она сказала, что собирается на твой матч в эту субботу.
– Игра будет не у нас.
– О, что ж, видимо, она все равно поедет.
– С кем?
– Не знаю. Я не расспрашивала в таких подробностях, – говорит мама. – Почему бы тебе самому не спросить? Колледж ведь предоставляет автобус для студентов, которые ездят на игры, так?
– Да, точно. Но я с ней все равно поговорю. Не понимаю, зачем ей ехать, если игра на чужом поле. – Я чувствую, что начинаю повышать голос, и пытаюсь успокоиться.
Должен признать, что иногда, пытаясь защитить сестер, я впадаю в крайности, но ведь неспроста. Блэр часто поступает безрассудно, творит непонятно что, а потом попадает в неприятности, а про Руби и говорить нечего. Руби – человек-проблема, причем с большой буквы «П». Удивлен, что мама с папой вообще отпустили ее в колледж на Восточном побережье. Впрочем, еще вопрос, надолго ли ее хватит.
Руби вся такая непредсказуемая и свободолюбивая, но в душе она домоседка. Она будет скучать по Колорадо, скучать по родителям, скучать по нам с сестрой. Просто… по всему скучать.
– Она, наверное, с друзьями поедет. Не волнуйся за нее. Она стала очень ответственной, – говорит мама.
– Ага, точно, – бормочу я, чувствуя себя полным засранцем.
– Мне очень жаль, что мы не сможем приехать. – В мамином голосе ясно слышится разочарование, и я задумываюсь, с чего вдруг такие перемены.
Они с папой были практически на всех домашних матчах, на каких я только играл, а кроме того, почти на всех выездных, которые проводились недалеко от нас. Однако этот год стал исключением. Они приехали на первую домашнюю игру, и все. Больше я их не видел.
Не знаю, в чем дело.
Мы уже начинаем прощаться, как вдруг мама говорит:
– Кстати, удачи с репетитором завтра.
– Спасибо. Надеюсь, она мне поможет. – Поколебавшись, я добавляю: – Я переживаю за этот предмет.
– Она тебе поможет, – уверенно заявляет мама. – Я точно знаю.
Ага. Будем надеяться, хотя биться об заклад я не готов.
Знаю только одно…
С этим предметом мне понадобится любая помощь.
9
Джоанна
Я ужасно нервничаю, и все это – вина некоего футболиста.
Интересно, Нокс Магуайр знает, что у него назначено занятие со мной? Или вселенная решила сыграть со мной злую шутку, и он, увидев своего новоявленного репетитора, только разочаруется?
Леон назвал это судьбой.