Видите? Я с катушек съехал.
– Это та девчонка, которую мы видели в обед на прошлой неделе? – спрашивает Кэм, прерывая мои непристойные размышления.
Я киваю.
– Она и правда секси.
– Господи, ты что, правда так считаешь? – Меня затапливает ревность. – Даже не смотри в ее сторону, слышал меня?
Кэм заходится смехом.
– Старик, какого черта? Ты себя со стороны послушай. Ведешь себя как собственник.
Он возвращается к игре, а я сижу и кипячусь. Меня сердит, что он так сказал. И раздражает, что я так отреагировал. И вообще вся ситуация выбивает из колеи.
– Мне надо сменить репетитора.
– Она настолько тебя отвлекает?
– Мы почти все занятие вчера флиртовали.
– В этом нет ничего плохого. Ты задание-то сделал в итоге или как?
– Ну… да. Мы над заданием и работали, – говорю я. – А еще говорили о том, как нам обоим не хватает секса.
Кэм косится на меня.
– Ей не хватает секса?
– Она в начале лета рассталась с парнем. Он ей изменял.
Кэм кривится.
– Вот ублюдок.
– Скажи? К черту его, – кто в здравом уме изменит Джоанне? Она же такая… интересная. И умная. И говорить с ней легко. И она красивая.
Чертовски красивая.
– Слушай, флирт безвреден. И разговоры о сексе безвредны. Трахнешь ее – должен будешь Дереку тысячу баксов. И нарушишь свое слово.
Официально заявляю: мои собственные решения не приносят мне ничего, кроме горя.
– Мне вообще не стоило на такое подписываться. Я только об этом и думаю.
– О чем ты думаешь?
– О сексе! О том, как бы кончить! – практически рычу я.
Кэм, придурок, смеется.
– Похоже, в ближайшие пару месяцев ты и твоя рука станете близкими друзьями.
– Дерьмово-то как. – Я только головой качаю. – Я иногда задаюсь вопросом, не потому ли меня к ней влечет – она единственная девушка моего возраста, с которой я сейчас постоянно общаюсь.
– Может, и так. Хотя я видел, как на тебя вешалась пара девчонок. В понедельник вечером, «У Логана». И ты обеих отшил.
Я вспоминаю девиц, о которых он говорит, и морщусь.
– Я устал ходить в этот бар.
И устал от того, что одни и те же женщины пытаются залезть мне в штаны. Меня выматывает одна только мысль о том, что я весь остаток сезона буду отбиваться от очередных безымянных, безликих женщин. Разве к этому надо стремиться?
Господи, что за жизнь. Такая… пустая.
Мой лучший друг, меж тем, бросает джойстик на пол.
– Какого хрена? Старик, ты что, заболел? Никогда не думал, что услышу от тебя такое.
– Ничего я не заболел. – Я смеюсь, но в моем смехе нет ни капли веселья, и я замолкаю. – Просто… Просто ужасно секса хочется.
Кэм всем своим видом выражает, насколько мерзко ему это обсуждать.
– Тут я тебе ничем помочь не могу.
– Не волнуйся, я и не хочу, чтобы ты мне с этим помогал.
Я хочу, чтобы мне помогла Джоанна Саттон, мой репетитор, но это невозможно. Она как запретный плод, который отчаянно хочется попробовать. Как шоколадный торт, которого мне никогда не хотелось прежде, а теперь хочется постоянно.
Просто попробовать.
Хоть разочек.
– А поцелуи идет вразрез с моей клятвой? – спрашиваю я Кэма. Мне нужен честный ответ. – Прелюдия? Это считается?
Судя по его скептическому взгляду, очень даже считается.
– Если вы при этом раздеваетесь, то да. Ты… э-э-э… нарушаешь свою клятву.
– Вот как. – Это наводит на размышления. Я никогда особо не любил обжиматься, по крайней мере, после окончания старшей школы. Поцелуи неизменно приводят ко всему остальному, и вот тут уже можно разгуляться как следует.
По большей части, я – эгоистичный говнюк, который торопится покончить с поцелуями и перейти к основному блюду.
– Думаю, если в одежде, то ничего страшного, – подает голос Кэм.
Я открываю «Гугл» и ищу определение целибата. Совершенно бесполезное занятие. Определения везде разные. Одни подразумевают отказ от всех сексуальных отношений. Другие считают, что надо воздерживаться только от совокупления, и все.
– Если планируешь ходить по барам в центре и обжиматься со всеми женщинами подряд, не советую, – сухо замечает Кэм. – Тебя поймает Дерек и потребует денег.
Я вспоминаю слова Джоанны. Все, что происходит в этой комнате, остается в этой комнате. Как в гребаном Лас-Вегасе.
Интересно, а пообжиматься ей не захочется?
Впрочем, сильно в этом сомневаюсь. Она, наверное, велит мне в задницу ее поцеловать и не приставать больше.
На следующий день я вхожу в библиотеку, все еще размышляя о Джоанне и ее идеальной заднице. Я пришел на десять минут раньше, чем нужно, но она уже сидит в кабинете и выглядит сексуально как никогда. На ней обтягивающий свитер, подчеркивающий грудь и каждый изгиб ее тела. Грудь у нее не слишком большая и не слишком маленькая. Прямо-таки идеального размера, черт возьми.
Ну а как иначе.
Прямые волосы заправлены за уши. Увидев меня, она поднимает голову, и взгляд ее теплеет.
– Привет.
От проявления явного дружелюбия все мое тело буквально вспыхивает. Плохи дела.
Прямо-таки чертовски плохи.
Я падаю на стул напротив, бросаю рюкзак, и он с грохотом приземляется на пол у моих ног. В руках у Джоанны как всегда айпад, и она улыбается мне с таким сочувствием, будто знает, как сильно я страдаю, и хочет помочь любыми способами.
Разумеется, во мне тут же зарождается надежда.
– Привет, – говорю я, спохватившись, что так и не поприветствовал ее. – Как дела?
– Отлично. – Она слегка склоняет голову к плечу, а изящные брови сходятся на переносице. Как будто я чертовски сбиваю ее с толку. Добро пожаловать в клуб, дамочка. – А у тебя как?
– Шикарно, просто охрененно. – Она даже не вздрагивает от крепкого словечка, и меня это радует. – Закончил книгу.
Глаза ее удивленно распахиваются.
– Правда? Это же чудесно! Какие впечатления?
– Мне понравилось. – Я вчера так разозлился на Кэма из-за нашего с ним разговора, что на целый вечер заперся у себя в комнате, воткнул наушники, включил аудиокнигу и весь вечер слушал. Хорошая оказалась история, а сюжет меня не на шутку увлек, хотя вряд ли я смогу вспомнить все важные детали, когда буду писать эссе. Или, может, проверочную работу. Уверен, нам непременно дадут проверочную работу, потому что наша преподавательница – садистка.
А может, я и вспомню что-нибудь полезное. Черт, даже не знаю. В таких вопросах я в себя слабо верю, учитывая прошлый опыт.
– Я так рада. – Она улыбается и выглядит очень довольной собой. Довольной мной. – Хорошая книга, а?
– И правда хорошая. Может, мне все книги