В общем, выбрал я момент, когда у самолёта кроме великого князя на какой-то миг больше никого не осталось и тихонечко так, чтобы только он один слышал, произнёс:
— Александр Михайлович, я техникам команду дал заправлять полные баки.
— Это ещё зачем? — удивился его высочество.
— И никуда от самолёта не отходите, постарайтесь всё время рядом держаться, — не обратил внимания на вопрос князя.
Сам же в это время вид сделал, что куртку поправляю. Отвернулся в сторону, постарался незаметно для хозяев пистолет из кобуры выдернуть и в рукаве спрятать. Да, трудно, но на первый момент сойдёт, а дальше, уверен, всем не до рассматриваний будет.
Дальше ход событий ускорился, и все вопросы я пропустил мимо ушей — поведение англичан стало слишком неоднозначным. Вдруг откуда-то появился разномастно вооружённый отряд людей в штатском и направился в нашу сторону.
Оглянулся — оба техника как раз в этот момент очередную бомбу с помощью лебёдки к держателю подтягивали и ничего этого видеть не могли. Великий князь? Точно не помощник. Значит, снова придётся рассчитывать только на свои силы. Пока осматривался по сторонам и наблюдал за приближением чужого отряда, лихорадочно просчитывал возможные варианты спасения. Как-то не верилось мне в благоразумие и добрые побуждения торопящихся к самолёту людей. Слишком откровенные были у них лица. Жажда крови и богатства, вот что на лбу у каждого было написано. Ну и власти, само собой.
Идут с самым что ни на есть решительным видом, так что даже великого князя проняло. Перестал он меня вопросами донимать, сначала очередным своим словом поперхнулся, когда проследил направление моего взгляда и увидел настоящее «гостеприимство» своих друзей. Нужно отдать ему должное, не струсил и не отступил за мою спину, а шагнул вперёд, вид принял царственный, всё свою властную харизму включил, руку поднял в останавливающем жесте и призвал наступающих на нас к благоразумию.
Увы, местные благоразумием не отличались, великому князю, невзирая на все его регалии и звания, на всю его царственную кровь, просто походя зарядили дубиной по голове. Перешагнули упавшее тело и направились ко мне, расходясь двумя волнами в стороны и охватывая самолёт со всех сторон.
Вот этого разделения мне как раз и не нужно, поэтому дальше я начал действовать быстро. Выдёргивать пистолет из рукава куртки не стал, незачем время на подобную мелочь терять. Эффект неожиданности ошеломляет. Выстрелил сразу, без лишних слов и предупреждений. Прямо в грудь главного этой шайки. И не промахнулся. Трудно промахнуться с пяти-то шагов. Хотя, всяко бывает. Но, не в моём случае.
А вот дальше пистолет всё-таки пришлось выдернуть из рукава — опасался за механизм перезаряжания, мало ли могла ткань подклада попасть куда не следует?
Три первых выстрела прозвучали одной слитной очередью, никто и опомниться не успел. Да они даже осознать, что их убивать начали, не поняли. Так и продолжали тупо расходиться в разные стороны. Только когда я сделал пятый выстрел, тогда до них дошло. Остатки этой толпы, а эта группа уже перестала быть единым вооружённым отрядом и в данный момент превратилась в бессловесное стадо баранов, остановились. Не потому, что поняли, а потому что спотыкаться о мёртвые тела стали. Вот тогда-то их и проняло.
Опасался, что на меня скопом кинутся, поэтому образовавшуюся паузу использовал на все сто. Дострелял магазин, тут же перезарядился и продолжил отстрел опомнившихся тварей. Двух последних убил в спины. И ничего во мне не дрогнуло.
В наступившей тишине отлично было слышно звяканье упавшей на камни гильзе, а кислый запах сгоревшего пороха забивал нос, лез в горло, заставляя непроизвольно сглатывать в попытках удержаться от чихания и кашля.
Выщелкнул магазин, добил его остатками патронов из первого, вставил на место. Только сейчас опомнился кто-то из техников, в их стороне что-то зазвенело. Оглянулся быстро, не прекращая наблюдать за лежащими на земле телами, вскинул руку с пистолетом и тут же её опустил, поморщился — ручку лебёдки уронили, вот она о камни и зазвенела. Оплошавший техник тут же виновато скривился, плечами пожал, а я отрывистым голосом приказал:
— Заканчивайте с бомбами. Потом все бочки в кабину загружайте. И чтобы всё топливо, что здесь найдёте, с собой взяли. Понятно?
— Чего ж тут не понять, — пробормотал второй техник, то и дело опасливо переводя взгляд с меня на убитых и обратно. — А его высочество? Может, живой ещё?
— Делом займитесь, — оборвал ненужную сейчас инициативу. — Нам сейчас побыстрее отсюда убираться нужно. Выстрелы наверняка в усадьбе слышали. Не дай Бог подмогу этим пришлют. А князь…
Прислушался:
— Князь сейчас сам очнётся, — и поторопил продолжавших тупить техников. — И пошевеливайтесь! Что замерли? Или убитых не видели?
Посмотрел, как помощники к прерванному делу вернулись, как снова уронили на землю только что подобранную рукоять лебёдки, поморщился. Гражданские, что с них взять. Пороху не нюхали, убитых не видели. Вон как руки трясутся, отсюда видно.
Да, о главном забыл. Окликнул обоих помощников:
— Трофеи не забудьте собрать.
— Какие трофеи? — последовал закономерный вопрос.
— Оружие убитых соберите, — объяснил. Покрутил ладонью — Ну и вообще всё соберите. Ценное. Понятно?
— Так что тут не понять, — закивали оба довольно. И бросились к навесу.
Ишь, сразу прыти прибавилось. Это работать тяжело, а грабить просто. Ничего, немного времени у нас имеется, успеем всё сделать. И взлететь при такой загрузке тоже попробуем. Места для разбега здесь много. Не сможем взлететь, выкинем часть груза. Ну а если взлетим, то… В общем, будем пробовать.
Аккуратно прошёлся между телами, контроль проводить не стал, иначе техников бы вообще потерял, не поняли бы гражданские подобной жестокости, просто ногами убитых попинал, и пистолет при этом наготове держал. В чём откровенно повезло, это раненых не было. Но каждого проверил, ни одного лежащего не пропустил.
— Что случилось? — его высочество наконец-то пришёл в себя. Приподнялся, сел, первым делом за голову схватился. А там кровь. На пальцы свои смотрит и, похоже, поверить не может увиденному. Потом опомнился, развернулся на попе, по сторонам огляделся, убитых увидел, замер. После короткого молчания громко сглотнул, поднял на меня глаза, скривился от боли и прохрипел, придерживая двумя руками свою многострадальную голову:
— Николай Дмитриевич, это кто их так?
— Да какая разница? — отвечаю не оглядываясь и продолжаю тяжкую работу по сбору трофеев.
— Что же теперь будет? —