«И ещё одно», — сказал Джуджу, — «этот человек не удовлетворится тем, что просто запер тебя.»
Джуджу был одним из тех, кого он встретил с тех пор, как приехал в этот город, — забавно, что в разных тюрьмах ты снова и снова сталкиваешься с одними и теми же людьми. Это было маленькое сообщество, правда, в так называемой системе уголовного правосудия. Какая-то справедливость, если двуличная шлюха может настучать в полицию, и тебя сажают за нападение, хотя даже не прикасался к этой сучке. Может, навестить её, даже если дело выгорит, и пояснить, с кем она вообще связалась.
«Он мог бы меня убить», — сказал Джуджу, — «...если бы представилась возможность.»
«О ком ты говоришь?»
«О полицейском. Карелле. Ты знаешь про кого толкую. Тот, чей отец.»
«Мог убить тебя?»
«Мы были одни в тёмном коридоре. Он, я и ещё один брат.»
«Что за брат?»
«Другой коп.»
«Коп — не брат, не обманывай себя.»
«Всё время просил его сделать это. Я до сих пор слышу, как он шепчет в том коридоре: «Сделай это. Мы здесь одни. Сделай это.»»
«Но он не сделал этого?»
«Вот что заставляет меня думать, что он не думает об этом.»
«Парень, если ты убьёшь моего отца, я буду думать над этим день и ночь, поверь мне.»
«Тогда почему он не сделал этого, когда мог?»
«Там был свидетель», — сказал Джуджу. «Свидетелем был другой полицейский, я тебе говорил.»
«Полицейские всегда прикрывают своих в показаниях, свидетельствуя против других полицейских.»
«Не думаю, что он из тех, кто жаждет мести», — сказал Сонни.
«Ты уверен в этом, да?»
«Я просто не думаю, что он такой человек.»
«Угу.»
«Иначе он грохнул бы меня, когда мог.»
«Угу.»
«Я так думаю», — сказал Сонни.
«Хорошо, что ты уверен в этом», — сказал Джуджу. «Иначе тебе придётся оглядываться через плечо при каждом шаге. Он не даст тебе дышать, мужик. Он будет преследовать тебя, мужик. Он твой заклятый враг. И когда он тебя оштрафует...»
Сонни внимательно слушал.
«Он сразу убьёт тебя, мужик», — сказал Джуджу.
Сонни кивнул.
«Хочешь мой совет? Уделай его, пока он не уделал тебя. И сделай это чисто, мужик, потому что ты первый, кого они будут искать. Чистое дело, без подельников, заходишь и выходишь, приятно было познакомиться.»
Джуджу посмотрел ему прямо в глаза.
«И забудь о том, что у нас вообще был этот разговор», — сказал он.
* * *
IHS.
Впервые Карелла увидел эти инициалы на статуе Христа, висящей на кресте в церкви, которую он посещал в детстве. Инициалы были написаны на знамени над головой Христа, увенчанной терновым венцом. Когда он спросил свою бабушку, что они означают, она ответила: «Я страдал» («I Have Suffered» – примечание переводчика).
Карелла был совершенно уверен, что эта аббревиатура не означает «Я страдал», потому что это английская фраза, а в Иерусалиме говорили либо на латыни, либо на иврите. Поэтому он спросил сестру Хелен, монахиню, которая преподавала ему катехизис три раза в неделю в рамках подготовки к первому причастию, и она сказала, что буквы — это монограмма имени нашего Господа и что они означают «Jesus Hominum Salvator», то есть «Иисус, Спаситель людей». Ему было всего десять лет, но он спросил её, спасает ли Иисус и женщин, и она сказала, что, конечно, спасает, и велела ему сесть на заднюю скамью в церкви.
Через несколько недель после этого, в дождливую субботу, когда на катехизацию пришли только двое детей, сестра Хелен отвела его в сторону и сказала, что она — девственница, посвятившая себя Богу. И когда над головой сверкнула молния, осветив высокие витражные окна, она сняла с третьего пальца левой руки тонкое золотое кольцо, показала ему выгравированные на нем буквы IHS и благоговейно прошептала, что носит это кольцо в память о своём обручении с небесным супругом. Карелла не знал, что такое девственница.
Только когда ему исполнилось шестнадцать или семнадцать лет, и он знал, кто такие девственницы, а кто уже нет, он снова начал интересоваться инициалами IHS.
Это было уже после того, как он перестал ходить в церковь и редко интересовался святыми вопросами, но ему постоянно мерещились буквы над головой Христа, когда он проходил мимо любого магазина, торгующего религиозными предметами. Тогда он ненавидел тайны так же сильно, как и сейчас, поэтому отправился в библиотеку и начал копать. Он обнаружил, что nomina sacra (в христианской писцовой практике «священное имя», сокращение нескольких часто встречающихся божественных имён или титулов, особенно в греческих рукописях Библии, состоит из двух или более букв исходного слова, соединённых чертой сверху – примечание переводчика), как называли различные имена Иисуса Христа, очень часто сокращали или уменьшали, и что одной из монограмм было греческое THΣ — IHZOΣ, за которым обычно следовало XPΣ — ΙΗΣΟΥΣ, что имело для него примерно такой же смысл, как и «Jesus Hominum Salvator» сестры Хелен. Тогда он копнул ещё немного и узнал, что греческое написание ΙΗΣΟΥΣ ΧΡΙΣΤΟΣ переводится как Iēsous Christos, или Иисус Христос, а THΣ — это IHS, или греческая аббревиатура для Иисуса.
Господи, он разгадал код!
Теперь, почти тридцать лет спустя, он нашёл инициалы IHS, выгравированные на внутренней стороне золотого обручального кольца, которое носила убитая девушка, снова вспомнил сестру Хелен и инициалы на её кольце и без сомнений понял, что девушка, лежавшая возле скамейки в Гровер-парке, была монахиней.
В настольном экземпляре «Официального католического справочника городской архиепархии» Кареллы значилось шестьсот тридцать семь монахинь, проживающих в тридцати пяти монастырях и резиденциях. По всему штату было ещё сорок четыре монастыря, и Карелла предпочёл не считать количество сестёр, живущих в них, спасибо большое.
Он позвонил по номеру архиепархии и поговорил со священником, который выслушал его вопрос и сказал, что не может знать, заявлял ли какой-либо из монастырей о пропаже монахини. Он предложил Карелле попробовать позвонить в каждый