Чарли одет в мятый белый льняной костюм, он выглядит так, будто проходит пробы на роль Большого Папы (роль исполнил Берл Айкл Айвенго Айвз, американский певец и актёр, постоянно курящий сигары — примечание переводчика) в кинофильме «Кошка» («Кошка на раскалённой крыше», американская драма 1958 года, снятая режиссёром Ричардом Бруксом по одноимённой пьесе Теннесси Уильямса — примечание переводчика). Жуя сигару и отрыгивая, он вынимает её изо рта только для того, чтобы сделать ещё один глоток пива. Наконец он ставит бутылку на сейф. Это большой старый «Mosler» («Mosler Safe Company», американская многонациональная компания-производитель оборудования для обеспечения безопасности, специализирующаяся на сейфах и банковских хранилищах, в 2001 году была приобретена «Diebold Inc.» после банкротства — примечание переводчика), стоящий на полу, и ему с трудом удается опуститься перед ним на колени, во-первых, потому что он очень толстый, а во-вторых, потому что он очень пьян. Сэл начинает серьёзно беспокоиться, что им придётся ждать до утра, чтобы получить деньги. Как Чарли вообще вспомнит комбинацию, не говоря уже о том, чтобы разглядеть цифры на циферблате?
В офисе невыносимо жарко. Оконный кондиционер работает, но на минимальной мощности, и Чарли распахнул французские двери на террасу, надеясь поймать слабый ветерок. Снаружи слышны звуки насекомых и более диких существ, крики животных в глубокой темноте. Только аллигаторы молчат.
Кэти сидит, сгорбившись в одном из больших чёрных кожаных кресел, измученная и потная, с висящими волосами и прилипшей к телу футболкой. Она вытянула ноги, мини-юбка задралась на бедрах, и она похожа на тринадцатилетнюю девочку, только что вернувшуюся домой с танцев в средней школе. Чарли стоит на коленях перед сейфом, с трудом удерживая равновесие, и произносит комбинацию вслух, как будто в комнате никого нет: три вправо, остановись на двадцать. Два влево, мимо двадцати, остановись на семь. Один вправо, остановись на тридцать четыре — но сейф не открывается. Поэтому он повторяет ту же процедуру ещё раз, а потом ещё раз, пока наконец не набирает правильные цифры, смело дергает ручку и эффектно распахивает дверцу сейфа. Все движения грандиозные. Всё большое и барочное. Как и сам пьяный Чарли.
Там лежат выручка за вечер. Посетители Чарли — в основном подростки, и они платят наличными. Он начинает пересчитывать купюры, ему приходится пересчитывать их три раза, прежде чем он получает правильную сумму. Он кладёт остальные деньги обратно в сейф, захлопывает дверцу, драматично поворачивает циферблат. Теперь он держит в левой руке пачку стодолларовых купюр. Правой рукой он опирается о сейф и поднимается на ноги.
Он поворачивается к Кэти, которая полузаснувшая растянулась в чёрном кожаном кресле.
«Ну, юная леди», — говорит он и шатаясь подходит к ней. «Ты хочешь эти деньги?»
Кэти открывает глаза.
«Хочешь получить деньги?» — спрашивает он.
«Мы же для этого здесь, босс», — говорит Сэл, улыбаясь, и подходит к Чарли, стоящему перед креслом.
«Ты хочешь эти деньги?» — снова спрашивает Чарли и машет купюрами перед лицом Кэти.
«Перестань», — сонно говорит она и машет руками перед собой, пытаясь отогнать деньги.
«Милая девочка, если хочешь эти деньги, вот что тебе нужно сделать», — говорит он и суёт пачку купюр в правый карман пиджака. Они выпирают оттуда, как внезапная опухоль. Он расстёгивает ширинку. И вдруг держит свой член в руке.
«Хорош, Чарли, убери это», — говорит Сэл. По какой-то причине он всё ещё улыбается. Он не может понять, почему он всё ещё улыбается, разве что потому, что ситуация настолько абсурдна.
«Что ты хочешь, чтобы я убрал, парень?» — говорит Чарли. «Деньги или мой член?»
«Хорош, Чарли».
Сэл больше не улыбается.
«Ты хочешь, чтобы я положил эти деньги обратно в сейф? Или ты хочешь, чтобы я засунул свой член в рот Кэти?»
«Хорош, Чарли».
«Что из этого?» — говорит Чарли. «Потому что так и будет, парень. Либо девушка отсосёт мой член, либо ты не получишь деньги.»
Сэл не знает, как поступить. Он городской парень, не привыкший к манерам диких деревенщин. На мгновение он думает, что выбежит на улицу и позовёт остальных, все за одного и один за всех, и всё такое. Но Чарли уже схватил Кэти за подбородок и приближается к ней с упорством пьяницы, размахивая своим выпуклым фиолетовым членом так же, как минуту назад размахивал пачкой денег. На лице Кэти отражается такой невыразимый ужас, что Сэл понимает, что всё решится в следующую секунду без помощи остальных членов банды, да и без его помощи, если на то пошло. Как городской трус, он застыл на месте, наблюдая, неспособный пошевелиться, неспособный сделать ничего, кроме как повторять: «Хорош, Чарли».
Кэти вскакивает со стула, как львица.
Она толкает Чарли в грудь, и он, пошатываясь, отступает к открытым французским дверям.
«Эй», — говорит он, — «я всего лишь...»
Но она снова отталкивает его, сто десять фунтов потной слепой ярости выталкивают толстого пьяного дурака на палубу, а затем бросается на него в последний раз, её пальцы широко расставлены на его груди, шипение вырывается из её губ, когда она толкает его через перила.
Когда он падает в воду, раздаётся всплеск, а затем, мгновенно, ужасное биение, которое говорит о том, что аллигаторы добрались до него ещё до того, как он всплыл на поверхность.
Кэти тяжело дышит. Мокрая от пота футболка прилипла к ней, и Сэл видит, как её соски торчат от возбуждения: «Она только что убила человека.»
«Деньги», — говорит Кэти.
«Кэти, ты убила его.»
«Деньги. Они были у него в кармане.»
«К чёрту деньги», — говорит Сэл.
«Ты помнишь комбинацию?»
«Нет. Давай уйдём отсюда. Господи, Кэти, ты убила его, вытолкнув.»
«Комбинация. Ты её помнишь?»
На реке внизу царит ужасающая тишина.
«Три вправо, остановись на двадцати, два влево, мимо двадцати, остановись на семи. Один направо, остановись на тридцати четырёх», — убито произносит он вслух цифры, пока она медленно поворачивает циферблат вправо, влево, а затем снова вправо. Она открывает дверь. Из пачки денег в сейфе она отделяет деньги, причитающиеся им и возвращает остальное в сейф, закрывает дверь и крутит циферблат, чтобы снова запереть. Сэл наблюдает, как она протирает циферблат и ручку. Она в последний раз оглядывается по сторонам, и они покидают офис.
В фургоне Сэл говорит: «Хлеб есть, поехали», и Кэти стягивает с себя футболку, обдуваясь прохладным потоком из кондиционера.
* *