– Зато как там красиво, – парировала Аманда, надевая любимую широкополую шляпу.
– Мама будет против. – Лиззи посмотрела на сэндвич, словно спрашивала у него совета.
– Не обязательно обо всем рассказывать маме. – Аманда отхлебнула чай. – В твоем возрасте пора заводить секреты.
Лиззи посмаковала мысль, лимонно-сладкую, как леденцы, которые ей запрещалось сосать, и кивнула.
День выдался ясным, солнечным, что случалось редко в их краях, очень теплым для последнего дня октября. Громадины пушистых облаков поодиночке плыли над пастбищами. Тучные валлийские овцы плелись по лугам.
Аманда крутила педали, подставляя ветерку красивое лицо. Лиззи не отставала. В сентябре она устроила скандал, кричала маме, что уже взрослая и, раз миссис Таверс пришлось уволиться, может вообще обойтись без няни. Мама игнорировала словесный поток Лиззи, пялясь в телевизор. Пыл иссяк. А на следующий день порог их дома переступила новая няня. Вместо скучной и сонной миссис Таверс – бойкая и смешливая Аманда в своей неизменной шляпе.
Лиззи догадалась, что маму поначалу смутил возраст няни. Но послужной список и рекомендации взяли верх. К тому же Аманда превосходно готовила. И сразу нашла общий язык с подопечной.
Миссис Таверс читала Лиззи книжки для малышни, благо засыпала на второй странице. Аманда знала кучу захватывающих историй и рассказывала так, что челюсть отвисала. Зажжет свечи по всей спальне – и говорит, говорит… Потом Лиззи всегда снились яркие и немного страшные сны. В историях и снах жили фейри.
Оказалось, в озере за мельницей хозяйничает богл. Шугает лягушек и устраивает трепку браконьерам. Зловредный келпи издревле наведывается к деревне, принимая обличье лошадки: только тронь, и пятерня увязнет в лошадином крупе, как в горячей смоле, а келпи растянется на пять метров и поскачет в болота, утаскивая прилипшего зеваку. И это хорошо еще, что здесь нет сприганнов, башмачников-лепрехунов или красных шапок, чьи головные уборы выкрашены кровью.
Лиззи рассказы няни очаровали. Она зарисовывала в блокнот бесчисленных фейри, училась отличать пака от боуги, а доби – от сильфа. Не то чтобы она действительно верила в существование сказочных духов. Просто мир, создаваемый Амандой в свете восковых столбиков, оказался куда приятнее реальности с вечно уставшей мамой.
Из всех взрослых Аманда была самой невзрослой.
– Вон она! – крикнула няня.
Вдоль тропинки тянулся земляной вал. За ним – канава, а за ней – тридцать акров земли, принадлежавшей некогда некоему МакЭвансу. Вдали темнели покосившиеся постройки. Ферма пустовала как минимум полвека.
– Мы же туда не пойдем? – робко спросила Лиззи. Ей совсем не понравились заросшие сорняком и утесником домишки. Там могли гнездиться лепрехуны. Сприганны. Красные шапки.
– Туда – нет, – успокоила Аманда. Прислонила к валу велосипед и лихо перескочила насыпь. Лиззи моргнуть не успела, как няня уже пересекла ров. Тени облаков ползли по высокой траве. Овцы пропали. Казалось, до деревни не сорок минут езды, а сотни километров.
– Подожди! – Лиззи бросила велосипед и заторопилась. Догнала няню у валуна. – Тим говорил, на ферме кого-то убили. Но Тим постоянно врет.
– На этот раз Тим не соврал. – Аманда смотрела задумчиво в сторону построек.
– Нет? – Лиззи напряглась.
– Один звукорежиссер из Эдинбурга как-то приехал сюда, чтобы записать музыку фейри.
– Разве взрослые верят в фейри?
– Некоторые – да. Звукорежиссер привез разное оборудование. Он планировал вставить музыку фейри в альбом известной рок-группы и получить много денег. Но фейри проучили его.
– Как?
– Разодрали звукорежиссера на куски. – Аманда улыбнулась своими полными губами. Казалось, в ее глазах отражается пламя свечей. – Полиция нашла пленки. Два часа непрерывного воя. Звукорежиссер выл, пока его убивали.
Холодок пробежал по спине Лиззи. Она подумала, что няни не должны рассказывать такие вещи детям.
– Это же сказки, да?
– Залезь-ка на камень, – скомандовала Аманда. – Я подсажу тебя. Будет весело.
Лиззи повиновалась. Валун был шершавым и теплым.
– Ты видишь пастбище?
– Да.
– Видишь круги?
Лиззи видела. Кто-то вытоптал траву, да так аккуратно, что получились кольца, помещенные друг в друга. От очень большого до совсем маленького.
– Считают, что круги на полях – проделки инопланетян. Но инопланетян не существует.
– Тогда кто же…
– Пикси. Сегодня их праздник.
Лиззи соскользнула с валуна. Аманда отряхнула ее курточку. Пикси не пугали Лиззи, в отличие от сприганнов. Они были добрыми, пусть и крали порой жеребят. Человечки с острыми ушками в смешных шапочках…
– Круги, – сказала няня, – следы их хороводов. В самом центре есть кольцо из грибов. А в кольце лежат деньги.
– Что, правда?
– Разве я когда-нибудь тебе врала?
Лиззи посмотрела Аманде в глаза и вдруг подумала, что няня гораздо старше, чем кажется. Возможно, старше миссис Таверс. Поля шляпы бросали тень на красивое лицо.
– Двойные леопарды, – произнесла няня. – Так называли монеты, отчеканенные в четырнадцатом веке при Эдварде III. Семиграммовые флорины из чистого золота. Целое богатство.
У Лиззи перехватило дыхание.
– И чьи они?
– Они никому не принадлежат, – равнодушно ответила Аманда.
– Но, если так… почему ты не заберешь их себе?
– Потому что я – взрослая. Помнишь, что случилось со звукорежиссером?
Лиззи сглотнула.
– Полем владеют пикси, а значит, и флорины под их охраной. Нужно быть маленькой девочкой, чтобы свободно войти в круги. Пикси не обидят детей.
– Но я… – Лиззи потупилась.
– Договаривай, солнышко.
– Я могла бы взять немного монеток. Это же не воровство?
Аманда засмеялась.
– Воровство? Конечно нет. Но зачем тебе деньги, крошка?
Лиззи вспомнила копилку, набитую шестипенсовиками. Она собирала мелочь с лета, но быстро сообразила, что и ста копилок ей не хватит, чтобы переехать обратно в город.
– Мама могла бы уволиться.
– Благородно, – согласилась Аманда. Повернулась и пошла ко рву.
– Ты куда?
– Домой. Надо приготовить обед.
Лиззи бросила взгляд в заросли бузины.
– Это недалеко. Я добегу за пять минут.
– Ты же не всерьез?
– Пять минут. – Лиззи тряхнула головой.
– Только не поранься, – попросила Аманда.
Преодолев пятый круг, Лиззи подумала, что, если монет будет слишком много, она не сможет их унести. Разве что в подоле или в крутке, сделав из нее мешочек.
Стебли доходили до пояса. Вытоптанные участки были загибающимися аллеями, пыльными и тревожными. Очутись Лиззи тут ночью, лишилась бы чувств от страха. Но над пастбищем простиралось голубое небо, светило солнце, поблизости ждала Аманда. И мысли о маме окрыляли. Как мама запрыгает от счастья, вернувшись вечером и обнаружив гору золота.
Лиззи протаранила травяную ограду и попала в сердцевину колец. Пятачок, словно начерченный циркулем. Аманда не обманула. Лимонно-желтые шапочки, ножки с утолщениями в основании. Грибы образовывали последнее кольцо, а