Форстер потоптался, перекатываясь с пятки на носок, теплом дыхания пытаясь согреть онемевшие от ночного холода руки.
Они вернулись к особняку, в котором не осталось ничего от праздничного очарования. Атмосфера торжества разлетелась вдребезги, как разбившаяся о мрамор хрустальная безделушка. Наступившее утро принесло с собой унылый белёсый туман, накрывший мутной пеленой весь блеск и шарм. Из автомобиля Роуз они смогли понаблюдать за тем, как с подъездной дорожки выехало несколько фургонов и повозок, доверху набитых реквизитом и декорациями, которые работники предварительно разобрали и вынесли из особняка. Марвин попытался разговорить одного из падших ангелов, курившего сигарету в ожидании, когда погрузят живую изгородь, но тот не знал ничего стоящего внимания. Вскоре после этого несколько крепко сбитых мужчин заперли входные двери на засов и уехали на фургоне, на борту которого было написано: «Частное охранное агентство „Вотчерс“, 1884».
Особняк опустел.
И тогда Форстер с Марвином обменялись заговорщицкими взглядами. Роуз, едва заметив их переглядки, зевнула:
– Ладно, мальчики, развлекайтесь, как вы это обычно делаете, потом вернётесь за мной, – и незамедлительно заснула, растянувшись на заднем сиденье.
Марвин продолжил осмотр висячего замка, в то время как Форстер отошёл подальше, обходя особняк. Что-то манило, звало его заглянуть внутрь и выведать секреты, что хранят в себе эти стены. Здесь должна была быть какая-то тайна. Вспомнились все те слухи, витавшие среди гостей на протяжении непроглядно-снежной ночи. Быть может, зря он отмахнулся от них, как от пустых сплетен.
Туман клубился вокруг стен особняка, из-за чего окружавшие его деревья, теряясь, приобретали призрачные очертания. Его холодные щупальца пробирались под пиджак и рубашку Форстера, лишая тепла ловко, словно пронырливый вор. Построенный на высоком утёсе особняк в якобинском стиле со сводчатыми окнами представлял собой внушительную громаду из камня медового цвета, который за долгие годы обтесали стихии. Одно из окон оказалось слегка приоткрытым. Форстер подошёл поближе. От времени и непогоды деревянную створку покоробило и перекосило, и она перестала плотно закрываться. Просунув в зазор пальцы, Форстер потянул створку на себя. Та не уступила: особняк был решительно настроен сохранить свои секреты. Форстер же был решительно настроен их выведать, а потому, уперевшись ногой в камень стены, потянул сильнее. В конце концов створка поддалась с протестующим жалобным скрипом. Победно усмехнувшись, Форстер тихо свистнул Марвину и, не дожидаясь его, забрался внутрь. Окно привело его в дальний конец большого зала.
Невозможно было поверить, что всего несколько часов назад здесь проходил шумный декадентский праздник. Он ожидал увидеть ковёр из раскрошенных сахарных звёздочек и сотни сброшенных личин, смотревших на него с пола – оставленные за ненадобностью маски, бывшие владельцы которых к концу вечера вернулись к своим истинным личностям. Вместо этого полы уже были чисто выметены и отмыты, а мебель закрыта чехлами. Как будто праздник был всего лишь прекрасным сном. Игрой воображения. Форстер прошёл через большой зал, чтобы провести рукой по роскошной каминной полке. Старинное здание особняка, судя по всему, было отреставрировано в позднегеоргианский период и сохранило изящные черты и лепнину палладианского[16] архитектурного стиля. Владелец бережно отнёсся к позолоте эпохи Регентства и к стенам, выкрашенным в оттенки первого дыхания весны: нежный лазурно-голубой, бледно-жёлтый, лавандовый и кремово-белый.
Кряхтя, Марвин влез в окно следом за другом. Он поправлял пиджак, пока они молча шли через большой зал, зорко осматриваясь по сторонам.
Поднявшись по лестнице, они обнаружили, что, хоть верхние комнаты и были закрыты, обстановку в них покрывал толстый слой пыли, хорошо заметный в тусклом утреннем свете. Форстер оставил Марвина осматривать кабинет, а сам вышел в гостиную. Сомнения, охватившие Форстера, нависали над ним подобно грозовому облаку, оловянно-серому и тяжёлому. Когда они только пробрались в особняк, проникновение не казалось делом такой уж важности – всего-то обычная шалость! Но, оказавшись внутри, Форстер почувствовал на себе дыхание этих стен, пропитанное одиночеством, и не мог не задаться вопросом: что же произошло? Откуда эта тягучая атмосфера упадка и печали?
Гостиная когда-то была оформлена в фисташково-зелёных тонах и отделана золотом. Теперь же люстра была затянута паутиной, а когда Форстер откинул чехол с ближайшего шкафа, то обнаружил покрытые пылью книжные полки. Это был особняк, о котором позабыло само время. Словно сошедший со страниц готического романа, которым бы зачитывалась Кэтрин Морланд[17], вышедшая из-под пера Джейн Остин. Мельком взглянув на одно из названий на переплёте, Форстер по-доброму усмехнулся себе под нос. Осторожно взял книгу с полки и сдул с неё пыль. Полистал. Зажатая между страниц газетная вырезка выскользнула из своей клетки и, кружась, опустилась на пол. Это был фрагмент новостной статьи, опубликованной в местной газете. Вутерклифф, 15 апреля 1912 года:
НЕПОТОПЛЯЕМЫЙ ЛАЙНЕР ПОШЁЛ КО ДНУ
По оценкам, крушение печально известного «Титаника» унесло жизни 1800 человек. Среди них чета лорда и леди Лейкли из Вутерклиффа вместе с дочерью, Одеттой Лейкли.
Внизу страницы была напечатана небольшая фотография молодой семьи, возможно, последняя перед тем, как они поднялись на борт судна, обречённого встретить конец среди льда и холодных вод. На ней была глубокая линия сгиба. Даже на чёрно-белом снимке глаза девочки не теряли своей живости. Особняк позади её родителей и тот, в котором сейчас находился Форстер, был одним и тем же.
Сердце трепетало, будто крылышки мотылька, пока Форстер любовался девочкой, что однажды станет балериной и ускользнёт от него с первыми рассветными лучами. Целый год он видел её глаза в своих снах и узнал бы их из тысячи. Одетта.
– Так вот как тебя зовут, – прошептал Форстер, взволнованный тем, что наконец-то узнал хоть что-то об этой таинственной девушке. Он затряс головой: это было невозможно. Ему жизненно необходимо узнать, кто же она. И почему в газете говорится, что она мертва. Не может же быть «призрак» единственным возможным объяснением? Форстер нервно хохотнул, не зная, чему верить. Впрочем, кое-что ему было известно наверняка: Одетта вдохнула в него жизнь, и он обязан увидеть её снова.
В холле послышались шаги. Сложив вырезку, Форстер вернул её на прежнее место между страниц за несколько секунд до того, как Марвин вошёл в гостиную.
– Нашёл что-нибудь интересное?
Форстер поставил «Нортенгерское аббатство» обратно на полку, чувствуя, как сердце бьётся загнанным зверем в груди.
– Ничего. За исключением коллекции готической литературы. Если так подумать, она сюда идеально вписывается, – сухо отчитался Форстер. Он никогда не лгал Марвину вплоть до этого момента, и теперь опасался,