И тут же перед его мысленным взором сама собой родилась идея для картины: поместье просматривается издалека, вид на него открывается с дальнего берега озера. Шёлковые бутоны цветущих диких гиацинтов раскрываются, наполняя воздух ароматом весны, и между лепестками проглядывает медовый камень особняка.
Несмотря на конец марта, в воздухе чувствовался лёгкий морозец, от которого мелко подрагивали полевые цветы. Здесь было намного холоднее, чем в Лондоне, и даже холоднее, чем в Вутерклиффе. С тех пор как Форстер сошёл с поезда, ярко-голубое небо поблёкло до серого. Роуз непременно заявила бы, что он ступил на тропу призраков, что это был знак: в особняке всё-таки живут привидения. Находись он сейчас в Лондоне, вероятно, отмахнулся бы от её слов. Но здесь, в месте, где его вдохновение расцветало как полевые цветы, он, вероятно, мог бы поверить в невозможное. Пустые глазницы окон особняка посмотрели на Форстера в ответ, когда он оглянулся. Какие же призраки бродили по мёртвенно-тихим залам?
Форстер пошёл дальше. Ступая по камням, окаймлявшим озеро, он проследил взглядом за кромкой воды, с едва слышным плеском облизывающей берег. На поверхности отражался серый сумрак неба, и Форстер вглядывался в глубину как зачарованный, пока что-то холодное не коснулось его шеи. Рукой он потянулся ощупать то место и внезапно понял: начался лёгкий снегопад. Крохотные и невесомые хлопья снега едва долетали до земли. Они не успевали осесть ни на траве, ни на камнях, а почти моментально таяли.
Да, новая идея для картины оказалась ничуть не хуже предыдущей: таинственный особняк, просматривающийся сквозь полевые цветы, и медленно падающий снег. Пейзаж не зимний, не весенний, а изображающий какое-то зыбкое место на границе между ними. В этом месте загадочная «мёртвая» девушка продолжает жить, а секретов столько, что глубины этого озера едва ли хватит, чтобы спрятать их все под водой.
Размышляя над этим, Форстер добрёл до линии деревьев. Ветерок донёс до его слуха глубокий судорожный вздох. Так вырываются из глубин на поверхность воды утопающие: раздуваются изголодавшиеся по кислороду лёгкие, распахиваются губы и делают первый жадный глоток воздуха. Взгляд Форстера вернулся к поверхности воды. Озеро оставалось неподвижным, ни одна душа не появилась из его усеянной плывущими облаками глубины. Если бы Форстер не напрягал слух, силясь уловить хоть что-то необычное, он бы и не расслышал следующего вдоха – совсем тихого. На этот раз он смог определить, откуда именно раздался звук.
Из леса.
Снег опускался на моё обнажённое тело, мягко пробуждая сознание ото сна. Разрозненные фрагменты мыслей сплетались воедино, возвращая разуму целостность. Осознание происходящего зашевелилось во мне подобно древнему чудовищу и грубо вернуло меня в собственный облик.
По перьям прошла волна, вздымая их и обнажая бледную кожу. Длинная изогнутая шея потяжелела, заструились каскадом по спине спутанные волосы, мои вновь обретённые конечности стали резиновыми, но холода я не ощущала.
Я сделала глубокий, судорожный вдох, зацепилась за пробуждение, как за якорь. Груз воспоминаний сдавил лёгкие, затапливая меня осознанием: кто я такая и что со мной происходит. Моя жизнь – сказка, и я в ней та, кто проклята до последней клетки своего тела.
Глава 12
Форстер бросился в гущу деревьев и папоротников. Ветки над головой тянулись друг к другу, образовывая купол, словно сговорившись заслонить от него солнце. В лесу было темно и оглушающе тихо. Воображение Форстера рисовало ему скрывающихся среди деревьев призраков, память услужливо подбрасывала старые предания о тех, кто мог водиться в лесах, подобных этому – древних, не тронутых человеком. От страха перед чем-то неизвестным подкашивались ноги, и Форстер застыл на месте, подавляя дрожь и прислушиваясь. Инстинкты подсказывали ему, что с этим местом что-то не так. Звук повторился. И списать его на «просто показалось» было никак нельзя. Форстер побежал. Он петлял между деревьями, утопая ногами в поросли покрытого илом мха, пока не выбрался на небольшую поляну.
Там сидела девушка.
Совершенно нагая, она обнимала руками колени, положив на них голову. Форстер замер, потрясённый увиденным. Он успел рассмотреть камушки позвонков, спускающиеся по спине, и тающий на бледной коже снег, прежде чем поспешно отвёл смущённый взгляд. Зрелище было чересчур интимным.
Сняв пальто, Форстер осторожно, не глядя на незнакомку, приблизился к ней:
– Простите, я слышал, как вы звали на помощь… – начал он, но осёкся, зная, что она не звала ни его, ни кого бы то ни было другого. – Вы в порядке? – стараясь сделать голос как можно деликатнее, чтобы смягчить своё, возможно, несвоевременное появление, спросил Форстер.
Она вздрогнула и обернулась. Всклокоченные, спутанные волосы взметнулись от резкого движения. Форстер встретился взглядом со светлыми серо-голубыми глазами. Точно две зимние луны.
– Это же вы. Ты… – Его голос вдруг упал до шёпота. – Вы настоящая?
Её босые ступни были покрыты илистой грязью и тающим снегом. Форстер держал пальто на вытянутой руке, боясь ненароком коснуться чужой кожи. Не то чтобы он боялся её, но он, очевидно, столкнулся с миражом, призраком, и он опасался, что если прикоснётся к ней, то… Что? Убедится, что она нереальна? Или наоборот, что она очень даже реальна, живая девушка из плоти и крови, хранящая секрет иного рода, совсем не такой, какой он представлял?
Язык бегло облизал губы, она судорожно выдохнула:
– Я помню вас, – еле слышным хриплым, скрипучим голосом. – Вы были на вечеринке.
Протянутое пальто девушка проигнорировала. Не уверенный, на что именно он надеется, Форстер слегка повёл рукой, словно привлекая к нему внимание. Движение было скорее машинальным, Форстер был слишком шокирован тем, что нашёл её в глухом лесу и в таком состоянии.
– А вы погибли на «Титанике».
Она засмеялась как-то надсадно, прерывисто:
– Я не призрак.
После её слов Форстер приблизился. Он накинул пальто на её плечи под пристальным, немигающим взглядом, отслеживающим каждое его движение. Её тело оказалось осязаемым, настоящим. Разочарование длилось всего секунду, а потом схлынуло, как рябь на озере. Форстер почувствовал себя глупцом.
– Разумеется, нет.
– Я кое-кто похуже.
Форстер заколебался. Что она здесь делает, совсем раздетая? Внутри вспыхнуло острое желание защитить её.
– Мне привести кого-нибудь на помощь? – Мысль, что для этого её придётся оставить одну, ему не понравилась. Секунду-другую он всерьёз раздумывал, не взять ли её на руки и самолично отнести в безопасное, желательно хорошо обогреваемое, место, подобно герою романов Остин. Что бы