Форстер проглотил ядовитую зависть, что забурлила в нём сернистой кислотой. Этот Жак, так легко, вскользь, упомянув о ночах, которые он проводил с Деттой, даже не подозревал, что свои ночи Форстер проводил в одиночестве.
– О чём они были? – спросил он, уже, впрочем, зная ответ.
– Она никогда не рассказывала об этом. – Жак выпустил изо рта струйку дыма. – Вам следует кое-что понять: то, что было между мной и Деттой, нельзя назвать полноценными отношениями. Детта использовала меня, чтобы отвлечься, быть может, развлечься. Ей нравилось, что я был очарован её талантом, её красотой. Она никогда не открывала мне своей души. – Он слегка взмахнул рукой с зажатой между пальцами сигаретой, что оставила за собой серебристо-серый дымный след. – И кроме того, Ротбарт запретил своим артистам любые связи с кем-то вне труппы. Сейчас я вижу, что это был всего лишь очередной способ установить над ними контроль, но тогда я не задумывался об этом. В то время введённое им правило щекотало нервы и вызывало азарт, не более.
Форстер скрипнул зубами.
– Отрицать не стану: я наслаждался нашим недолгим романом. Однако Детта была для меня не более, чем таким же развлечением, как и я для неё. Вы – другое дело. Вижу, вы по-настоящему любите её. После вашего звонка я связался с одной из знакомых артисток театра Ротбарта, с «Милой Дэйзи», как мы её называли, и она сообщила, что вы уже знакомы. Она прелесть, пусть и болтушка, не находите?
Реплика Жака осталась без комментариев.
– Она упомянула, что разговаривала с вами лично, и заверила меня, что вы не желаете Детте зла, поэтому я согласился на повторную встречу. Вы были правы, Ротбарт был мне действительно неприятен. С ним определённо было что-то не так. До его приезда в Париж я пытался навести о нём справки, но ничего конкретного не узнал. Складывалось впечатление, что он появился из ниоткуда. Как выяснилось позже, это помогло ему бесследно скрыться от полиции Йорка.
Форстер на мгновение прикрыл глаза. Всё как он и боялся: никто не знал человека за созданной им иллюзией владельца театра Ротбарта, никто не знал истинного лица за маской мастера-иллюзиониста. Невозможно найти того, кого на самом деле никогда не существовало, как невозможно сдерживать порывы ветра на морском утёсе.
– Ну-ну-ну, не отчаивайтесь. – Жак затушил сигарету о пустую тарелку. – Сам Ротбарт, может, и явился из ниоткуда, но в таком случае ему нужен был кто-то, кто финансировал театр. У него были покровители. Весьма богатые покровители.
– И что, эти покровители должны знать, где он? – В сердце Форстера забрезжила мандариново-лавандовым рассветом робкая надежда.
– А почему нет. – Жак пожал плечами на галльский манер, как типичный француз – наклонив голову, выгнув брови и разведя руками. – Поговорите с сэром Генри Фортом, он был первым и самым состоятельным покровителем театра.
Форстер успел подняться с места, когда Жак снова обратился к нему.
– И ещё кое-что.
– Да?
– Удачи вам, Форстер.
Глава 50
Летом Форстер вернулся в Йорк, чтобы продолжить своё расследование. Он проехал по Музеум-стрит и, сменив шляпу с низкой тульёй на канотье, более подходящее для тёплой погоды, вылез из своего «Форда». Одетый в белую рубашку, свободный ворот которой слегка трепал ласковый летний ветерок, и твидовые брюки, он вошёл в здание из красного кирпича с гранитными колоннами – джентльменский клуб. Напустив на себя надменный вид, он проскочил мимо швейцара, притворившись, что здоровается с кем-то в глубине сигарного салона.
Оказавшись среди представителей высшего общества, он пониже надвинул шляпу на лоб, чтобы скрыть лицо, и нарочито расслабленно устроился в кожаном кресле. По комнате туманом клубился дым, пропитывая обстановку запахом табака и старой кожи. Форстер выбрал сигару из деревянной коробки, обрезал кончик и, дождавшись, пока окинувший его скептическим взглядом служащий подожжёт её, прикурил. Попыхивая сигарой, он оглядел комнату, отделанную красным деревом, с тёмным викторианским декором, и прислушался к разговору трёх мужчин, сидевших у него за спиной. Одним из них был тот, с которым Форстер надеялся встретиться – сэр Генри Форт. Джентльмены, с которыми тот беседовал, имели репутацию одних из самых богатых и политически влиятельных людей на севере страны, и Форстеру стало любопытно подслушать их разговор. Возможно, он узнает что-то, представляющее ценность, и он выгодно воспользуется этим, когда придёт время задать Форту вопросы. Похоже, они обсуждали танцовщицу, которая, возможно, была – или не была – вовлечена в близкую связь с женой бывшего премьер-министра.
– …Не она ли была в «Культе клитора»?[84] – спросил пожилой джентльмен, усы которого, казалось, занимали пол-лица.
– И кому же из греческого пантеона он принадлежал? – поинтересовался другой.
Форстер чуть не подавился дымом.
Сэр Генри Форт, грузный мужчина лет под шестьдесят с редеющими волосами, рассмеялся и, извинившись, направился к выходу из помещения. Форстер выждал пять секунд после того, как Форт прошёл мимо его кресла, и последовал за ним в глубь заведения.
– Прошу простить меня за вторжение, сэр Форт, но я бы хотел переговорить с вами.
Форт насторожился, окинув Форстера подозрительным взглядом:
– Только быстро, у меня мало времени. В чём дело?
– Это правда, что вы были покровителем Театра чудес Ротбарта?
– Как вы смеете заявляться сюда и обращаться ко мне с подобными вопросами? – Форт заметно помрачнел. Его лицо покраснело, пока он спешно застёгивал пиджак. – Это джентльменский клуб с безупречной репутацией, и вам, сэр, здесь не место.
– Прошу прощения, – Форстер шагнул к нему, – я хочу задать всего один вопрос…
Форт ощетинился:
– Я не потерплю преследования в собственном клубе. Будьте добры, покиньте это место сейчас же.
– Если бы вы только сказали мне, как мне найти Ротбарта, я бы…
– Сейчас же, – Форт повысил голос.
Кто-то из служащих открыл дверь и заглянул в комнату:
– Всё в порядке, джентльмены?
– Этот человек преследует меня, я требую, чтобы вы немедленно вывели его отсюда. Готов поставить на то, что он не является членом клуба и незаконно вторгся на его территорию.
Усы Форта дрожали от ярости, пока тот отдавал свои распоряжения, и хотя Форстер должен был расстроиться, он осознал кое-что важное: его вопрос не предполагал такой бурной ответной реакции, что могло означать только одно – Форт что-то скрывал.
– Пройдёмте со мной,