— Ой, всё! — раздраженно фыркаю я, но затем просто переоделась и завалилась спать. Очень рано, но, к счастью, заснула почти сразу.
Глава 25
Катя.
Весь день я не могла выбросить из головы одну мысль: Марк улетает за границу. Моё сердце сжималось так, что казалось, вот-вот лопнет. Я пыталась отвлечься, занималась делами по комнате — мытьё полов, перестановка книг на полках, стирка, готовка… Любая мелочь, лишь бы не думать о том, что он уходит. Но мысли о нём всё равно пробирались в каждый уголок моей головы, шепча: «Он улетает. Сегодня … без тебя».
И слова Лики вдруг зазвучали как приговор: «Если не попробуете — всю жизнь будете жалеть».
Я сорвала с себя фартук, схватила телефон и набрала Миру, стараясь держать голос ровным, хотя сердце прыгало в груди.
— Мира… скажи, когда у Марка самолёт и в каком аэропорту? — спросила я.
— Сегодня в 19:00. В аэропорту Шереметьево. Но зачем тебе это, Кать? — она колебалась, будто понимала, что я собираюсь совершить безумие.
— Я должна. Не хочу жалеть потом, — сказала я твёрдо, стараясь убедить в этом не только её, но и себя.
— Ладно… будь осторожна, — тихо сказала Мира, и я почувствовала, как страх снова пробежал по спине.
Через час я рванула из общаги: сначала на маршрутку, потом на такси, пересела на автобус, потом на электричку… Всё было ради одной цели — увидеть его.
Когда я наконец вошла в аэропорт, сердце стучало так, что казалось, его слышат все вокруг. Я бежала, уворачиваясь от потока людей, следя за табло с рейсами, считая минуты.
И вот, в самый последний момент, когда он уже направлялся к комнате для досмотра, я не выдержала и закричала:
— Марк!
Он замер, мгновенно обернулся, и его улыбка — такая тёплая, настоящая — осветила всё вокруг.
— Кать… — произнёс он тихо, шагнув ко мне. Мы почти касались друг друга. — Пожалуйста… скажи мне остаться.
Я смотрела ему в глаза и видела там всё: тревогу, надежду, любовь.
— А ты останешься? — спросила я, едва дыша.
— Останусь, — сказал он, и его пальцы коснулись моей руки.
В этот момент что-то внутри меня решилось. Я больше не могла ждать. Наклонилась и сама поцеловала его.
Он сначала замер, а потом ответил. Его руки обвили меня, обволокли теплом, и мир вокруг исчез. Остались только мы двое, стоящие среди суеты аэропорта, но будто в своей маленькой вселенной.
Первый раз инициатива исходила от меня. И впервые я почувствовала, что могу быть смелой — ради любви, ради этого момента, который больше не повторится.
Мы оторвались друг от друга, и я увидела, как у него в глазах блестит то же, что и у меня — слёзы счастья. Он держал меня за руки, не отпуская. Этот день, этот момент, этот поцелуй — стали нашей точкой невозврата. Началом новой главы.
— Я даю нам шанс… — сказала я, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно всем вокруг. — Я хочу попробовать… если ты, конечно, еще не передумал.
Он улыбнулся, мягко и уверенно, и в этом взгляде было столько тепла, что я чуть не растаяла.
— Никогда, — ответил он тихо, но с полной убеждённостью. Его пальцы крепко переплелись с моими, и он не отпускал.
Затем, не говоря больше ни слова, он просто взял меня за руку и повёл вперёд.
* * *
Мы едва успели добраться до его квартиры. Летний воздух с улицы ещё лип на коже, сердце било так, что казалось, оно готово вырваться из груди, а руки искали друг друга сами, без слов.
Как только дверь захлопнулась за нами, мы почти одновременно начали снимать верхнюю одежду — лёгкие куртки, майки, туфли — и каждый жест превращался в игру, в танец, где наши тела искали соприкосновение. Я ловила его взгляд, и в каждом движении чувствовала ту самую энергию, которую нельзя было скрыть.
Он прижал меня к стене, и я вдохнула его запах, смешанный с тёплым запахом летнего воздуха, что просачивался сквозь приоткрытое окно. Мы смеялись, сбивая друг друга с толку, скидывая вещи, как будто это был единственный способ избавиться от всего, что мешало нам быть ближе.
И вот, наконец, мы оказались на кровати. Солнечный свет мягко лился через занавески, окрашивая комнату в золотистые оттенки. Его руки обвили меня, а я, не сопротивляясь, прижалась к нему. Мир вокруг исчез — осталась только мы двое, дыхание смешалось, сердца бились в унисон.
— Я весь год мечтал об этом, черт побери! — сказал он, и его губы коснулись моих. Коротко, но с такой страстью, что всё внутри меня вспыхнуло.
Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было всё: желание, страх, радость и уверенность. Лёгкий летний ветер играл волосами, трепал шторы, и всё это делало момент ещё более реальным, живым, настоящим.
Я почувствовала, как он прижимает меня сильнее, и ответила тем же. Мир снаружи перестал существовать, остались только мы, кровать, стены и тепло друг друга. Всё остальное потеряло значение.
И я поняла: этот момент был нашим — настоящим, долгожданным, искренним.
И я не жалею, что сделала это здесь и сейчас. С ним.
Эпилог
Десять лет спустя
Жаркое летнее солнце, будто специально, светило именно так, как в тот год, когда мы решились... Я шагнула из дверей университета — того самого, где когда-то всё началось. Только теперь я выходила отсюда не как студентка, а как преподаватель филологии, неслышно ворча под нос на свои собственные лекции и держа ладонью большой круглый живот.
Спускаться по ступенькам было задачей не из лёгких: живот жил своей жизнью, ноги тянули домой, а голова — отдохнуть. Но внизу, прислонившись к своей машине и притворяясь строгим, меня ждал Марк. Мой Марк.
Он увидел меня — и сразу нахмурился, как всегда, когда делал вид, что злится.
— Кать, тебе сегодня-завтра в роддом, а ты на работу пошла! — проворчал он, но уже тянул руки ко мне, помогая аккуратно спуститься.
— Сегодня-завтра — это очень условно, — буркнула я, — лекции сами себя не прочитают.
— Угу, расскажешь это своему врачу, — пробормотал он, целуя меня так, будто я только что вернулась с другой планеты.
Он открыл передо мной дверцу машины, помог забраться внутрь так бережно, что я едва не засмеялась: ещё чуть-чуть — и он будет носить меня на