Председатель (Каменев). По поручению Политбюро объявляю совещание открытым. Совещание это несколько необычное, и казалось бы, что после недавнего обсуждения национального вопроса на ХII-м съезде партии, где воля партии получила точное и ясное выражение, не было необходимости созыва совещания такого специального характера в столь краткий срок. Однако у ЦК после окончания XII съезда возник целый ряд вопросов государственного и внутри-партийного значения, которые вынудили его признать необходимым организацию подобного совещания, на котором ЦК предлагает всестороннее обсуждение вопросов внутри-партийной жизни и общегосударственного строительства, стоящих на очереди и на почве которого он надеется создать полное взаимное понимание между нами, которые призваны осуществлять постановления XII съезда здесь, в центре, и между теми товарищами, которые призваны проводить решения парт, съезда на местах.
В порядке дня настоящего совещания Политбюро поставило два вопроса: первый — доклад ЦКК о деле Султан-Галиева, второй — о практическом осуществлении принятых решений XII-го съезда. Этот последний вопрос подразделен на ряд практических предложений.
Относительно состава совещания могу сообщить следующее: всего ЦК было вызвано 60 товарищей; прибыли пока — 51, не могут прибыть — 7, из которых часть заменена другими, в дороге находятся — 6. Прибыли приглашенные из всех республик и областей, кроме Хивы. Таким образом, совещание можно считать достаточно представленным товарищами, работающими на наших окраинах, и мы можем приступить к работе. Если есть замечания в порядке дня, прошу их сделать.
Голос с места. Основным вопросом повестки дня, по-видимому, является вопрос об осуществлении решений XII съезда. Вопрос же, стоящий первым в повестке дня, будет иметь не такое большое значение, поэтому я предлагаю вопросы переставить в обратном порядке.
Троцкий. Это предложение, я думаю, неправильно, хотя в Политбюро мы обсуждали его и логически оно как будто так и выходит. Но на самом деле приключение необыкновеннейшее, потому что из партии был исключен один из виднейших товарищей, член Коллегии НКНаца, и именно в связи с его позицией по национальному вопросу. Поэтому, естественно, что прежде всего необходимо снять этот момент, устранить его, чтобы он не влиял на нашу принципиальную дискуссию. На этом основании Политбюро решило предложить этот инцидент разобрать в первую голову.
Голос с места. Я снимаю свое предложение.
Саид-Галиев. Буду высказываться в защиту предложения. Хотя против мотивировки тов. Троцкого мне трудно будет возражать, все-таки такое большое совещание из представителей всех окраинных республик, хотя бы был исключен даже наиболее ответственный товарищ, — это была бы слишком большая честь, чтобы вопрос о нем разбирался здесь. Этот вопрос менее важный, чем вопрос практического проведения в жизнь решений XII съезда. Наоборот, пока еще совещание не выявило своего отношения к делу Султан-Галиева, пусть работники с окраин, пока еще никаким постановлением не связанные, пусть они предлагают свою линию и на этих практических предложениях выявят свое политическое лицо. Если же мы поставим дело Султан-Галиева первым, то те, которые стояли на платформе обвиняемой линии, замолчат, ибо будут полагать, что их завтра тоже исключат из партии. Поэтому я настаиваю на перестановке вопросов.
Председатель. Один высказался за, другой — против. Можно голосовать. Кто за то, чтобы доклад ЦКК о деле Султан-Галиева был отнесен на второе место порядка дня? Меньшинство. Итак, остается первым пунктом порядка дня доклад о Султан-Галиеве.
Слово от ЦКК имеет товарищ Куйбышев.
Голос с места. А как относительно регламента?
Председатель. Т.т., так как у нас всего два докладчика по чрезвычайно существенным вопросам, то я думаю, что будет правильным, если мы не будем ограничивать их временем, а условимся, что по докладу тов.Сталина мы предоставим товарищам от областей и республик высказываться в течении 15-ти минут, а затем перейдем к обычному регламенту в 10 минут. Таким образом, докладчики у нас будут не ограничены временем.
Раковский. Так как вторая часть повестки состоит из нескольких подпунктов, то придется ли высказываться от областей по каждому отдельно в течении 15-ти минут?
Председатель. Для практических предложений, я думаю, будет достаточно 10 минут, а первые ораторы после тов. Сталина, представители областей или республик, будут высказываться по 15 минут. Разрешите считать принятым.
Слово имеет тов. Куйбышев.
Куйбышев. Т.т., я свой доклад начну с хронологического перечисления тех материалов, которые впоследствии легли в основание для обвинения Султан-Галиева в целом ряде преступлений партийного характера и преступлений против советского государства.
Первыми данными, послужившими основанием заподозрить Султан-Галиева в антипартийной и антисоветской работе, было случайно попавшее в распоряжение ГПУ письмо в Персию за подписью «Рустем» к одному персидскому политическому деятелю, коммунисту Таджи-Бахши. Это письмо намекало на существовании в России какой-то организации, которая старается сплотить вокруг себя часть российских коммунистов-мусульман, с одной стороны, и турецких и персидских политических деятелей, партийных и беспартийных — с другой, для проведения самостоятельной, противопоставленной Коминтерну и Советской власти, политической линии в области национального вопроса.
Впоследствии стало известно, что это письмо, подписанное «Рустем», принадлежит Султан-Галиеву. В своих показаниях Султан-Галиев это признает. Несколько позднее в ГПУ было сообщено одним башкирским товарищем, что в Башкирии было получено письмо Султан-Галиева, подлинник которого уничтожен, и письмо это этот товарищ передает своими словами; причем впоследствии, когда удалось по этому вопросу допросить Султан-Галиева, оказалось, что содержание этого письма не отрицается Султан-Галиевым, за исключением отдельных мест, выражений, ругательств по адресу ЦК, которые автором, излагавшим письмо Султан-Галиева, были приведены. В этом письме более определенно говорится о существовании у Султан-Галиева намерений создать организацию из членов партии и беспартийных, потому что там идет речь о беспартийных деятелях Башкирской Республики, для противопоставления этой организации Советской власти и для противодействия мероприятиям центральных партийных органов в области национального вопроса.
Тут имеется один эпизод, о котором нужно будет сказать, так как он будет иметь значение в дальнейшем ходе дел. Об этом письме, переданным своими словами одним башкирским товарищем, стало известно тов. Сталину. Тов. Сталин, на основании этого сообщения из ГПУ, написал записку Султан-Галиеву на одном из заседаний, в которой предупреждал его, что он затевает опасную игру, что письмо его, написанное в Башкирию по адресу тов. Адигамова, написано почти белогвардейским языком и что по этому письму можно судить о наличии у него намерений создать организацию Валидовского типа.
Встревоженный этим заявлением тов. Сталина, Султан-Галиев разослал письма по многим адресам, и в Казань, и в Башкирию, и в Крым, с предупреждением о том, что его переписка попала в руки правительства, в руки центральных органов партии, что нужно быть осторожным, что нужно выяснить, какое из его писем попало, причем его