Ивасаки шел, сильно хромая и прижимая к груди согнутую руку. Я видела, что при каждом шаге отпечаток боли на его лице становится все ярче, а дыхание — все более тяжелым и прерывистым.
— Ивасаки-сан! — Я тут же поспешила к нему, как и Араи с Кадзуо.
— Что с тобой? Ты ранен? — Голос Араи исказила тревога.
— Ерунда, — выдохнул Ивасаки, но его вид говорил об обратном. — Где Йоко-тян и Эмири-тян?
— Они уже ушли из парка, не волнуйся, — поспешно ответила я, заметив в глазах Ивасаки подступающую панику.
— Отлично... Вы погасили фонари?
— Да, а ты? — спросил Кадзуо.
— И я, — кивнул Ивасаки. Он пошатнулся, но устоял, лишь скривился от боли.
— А ты не мог погасить свой фонарь без того, чтобы повредить руку? Да еще и ногу? — зло уточнил Араи, но я понимала, что на самом деле это вовсе не злость. А волнение. Даже страх.
— Да неужели? А так можно было? — театрально удивился Ивасаки. — Ты...
— Что с тобой случилось? — перебил его Араи.
— На меня напала какая-то крупная бешеная обезьяна, — поморщившись, объяснил Ивасаки. — К счастью, мне удалось от нее отбиться. Хотя...
— Хватит болтать! — перебила я. — Нужно уходить из парка и отвезти тебя в больницу.
— Хината-тян права, но сначала дай посмотрю на твою руку, — сказал Араи. — Если это перелом...
— В тебе сейчас заговорил оммёдзи или врач? — закатил глаза Ивасаки. — Кажется, это все-таки перелом. Но жить буду. Хорошо, что ногу хоть и повредил, но не сломал. А то найти вас оказалось бы сложнее.
— Тебе раненому надо было не по парку ковылять, а выбираться, — проворчал Араи.
— Я же не мог вас бросить!
— Ага, будто в таком состоянии ты бы кому-то помог...
— Может, не будем терять время? — вмешалась я.
— Да, идемте. Не хотелось бы погибнуть в самом конце, — мрачно согласился Кадзуо. — Ивасаки-сан, я помогу тебе.
— Да, уходите быстрее, — поторопил нас Араи.
— Подожди, а ты? — не понял Ивасаки, с подозрением посмотрев на него.
— Я... — Араи, отведя взгляд, помедлил, но затем посмотрел прямо на Ивасаки и печально улыбнулся. — Мое время вышло.
— Что... — едва слышно выдохнул тот.
— Вы... — начала я, но не смогла закончить.
Араи имел в виду, что сейчас... уйдет?
То есть, говоря прямо, погибнет. И хоть он и так уже был мертв... не для нас.
Я не хотела терять еще одного друга, не собиралась! Но на самом деле... правда была в том, что я ничего не могла поделать. Никто не мог.
Так вот что Араи на самом деле имел в виду, когда сказал на мосту о нехватке времени...
— Мне... пора уходить, — проговорил он. — Я и так слишком задержался в мире живых. И уже давно должен был его покинуть. Но жажда мести, жажда хоть какого-то подобия справедливости во мне была слишком сильной, чтобы я так просто ушел. А теперь... мстить уже некому.
Ивасаки округлил глаза и бросил быстрый взгляд на нас с Кадзуо. Он явно испугался, поняв, о чем речь, но я качнула головой: это не Араи. Он не убивал Хасэгаву.
— Почему сейчас? — сдавленно спросил Ивасаки, вновь посмотрев на Араи. С неприкрытой болью, к которой сломанная рука не имела никакого отношения, а также с еще более явным раскаянием. И сожалением.
— Это зависит не совсем от меня. Я онрё, ты забыл? — Араи печально усмехнулся. — А как мстительный дух может существовать без стремления отомстить? Все позади. Как для меня, так и, надеюсь, для вас. Разница лишь в том, что у вас куда большее еще впереди. Куда большее и, надеюсь, куда более светлое. Счастливое.
— Араи, я...
Ивасаки прервался, поджав губы, а потом вдруг тряхнул головой. Он подошел к Араи и резко вдохнул от боли, едва не упав, когда слишком неосторожно перенес вес на поврежденную ногу. Кадзуо тут же помог ему устоять, но тот словно бы этого и не заметил.
— Араи, мне так жаль! Если бы не я... Если бы мы тогда не поехали за тобой, если бы тебя не нашли... Нет, даже раньше. Если бы мы тебя не заподозрили! Я должен был искать лучше, перепроверить все еще несколько раз и найти настоящего убийцу...
— Ивасаки, хватит, — покачав головой, негромко попросил Араи, посмотрел ему в глаза и, положив руку на плечо его здоровой руки, слегка сжал его. — Ты ни в чем не виноват. Запомни это. Я тебя не виню. То, что я тогда сказал... Прости. Мне очень жаль, я не должен был так говорить. Я был слишком зол. Я почти потерял голову от ненависти, от того, как сильно хотел отомстить. Но на самом деле я считаю, что ты ни при чем. Да, это была ошибка — подозревать меня. И по стечению обстоятельств, не зависящих ни от тебя, ни от меня, именно в тот момент и в том месте произошла та авария. Единственный, кто виноват... Он уже мертв. И невозможно ничего исправить. — Араи ободряюще улыбнулся. — Поэтому ты не должен губить себя раскаянием вместо кого-то другого. Я... я не хочу, чтобы ты мучил сам себя. Пожалуйста, продолжай жить. Нормально. Счастливо. Ты же не для того прошел через столько испытаний, чтобы и дальше не жить, а существовать?
— Араи, что бы ты ни сказал... — упрямо продолжил Ивасаки, — все равно вина лежит не только на убийце. Но и на нас, на полиции. На мне. И...
— Хорошо. Может, ты и прав. Но я не хочу спорить о том, кто виноват и насколько. Кто больше, кто меньше. И уж точно не хочу обдумывать, как все могло бы быть. Это ничего не исправит. С каждым повторением «а что, если бы» все становится лишь хуже. Люди лишь глубже погружаются в скорбь, или обиду, или разочарование... В любом случае считай, главное, что тебя не виню я. Все-таки это я погиб. Так что могу решать. Не ты.
— Но...
— Если хочешь, можешь поскорбеть после моей смерти, только недолго, — почти весело добавил Араи, вновь не дав Ивасаки договорить. — Может, мне даже будет приятно, что кто-то меня оплакивает. Но только не мучайся от вины.
— Араи, я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо произнес Ивасаки.
На лице Араи отразилось удивление, но исчезло под тенью сожаления:
— Понимаю. Но я не могу остаться.
— Знаю.
— И... спасибо.
Теперь удивился уже Ивасаки:
— За что?
— У меня никогда в жизни не было настоящих друзей, — признался Араи, ненадолго отведя взгляд в сторону. — Только брат. Не было времени на дружбу из-за работы, а может, мне просто не встретился нужный человек... И потому я очень рад, что познакомился с тобой. Рад, что нашел настоящего друга хотя бы после смерти. И вас тоже. — Араи перевел взгляд на меня и Кадзуо. — Йоко-тян и Эмири-тян... Передайте им, что я был счастлив познакомиться со всеми вами. И мне жаль, что я не смог сказать им это лично.
— Араи-сенсей... — начала я, но прервалась, не зная, что сказать, ведь слов было так много... и одновременно они все совершенно не подходили, ведь не могли в полной мере передать все то, что я хотела бы выразить.
Но я все же попробовала:
— Вы один из лучших людей, которых я когда-либо встречала. Спасибо вам за все... За все, что вы для нас сделали. Я так сожалею, что...
Мой голос задрожал. Я не сумела договорить и почувствовала, что слезы готовы были вновь выступить на глазах.
— Хината-тян, спасибо. И тебе, Кадзуо-кун, пусть ты меня почти не помнишь.
— Араи, ты мой лучший друг! — воскликнул Ивасаки. — Мне жаль, что мы познакомились так поздно и... в таких обстоятельствах. Я так зол на самого себя за все те подозрения, которые к тебе питал. У нашей дружбы было несправедливо мало времени...
— Лучше, чем ничего. Я благодарен уже за это, — отозвался Араи. — И хватит говорить о своих сожалениях, а то я точно не сумею уйти спокойно.
— Не все сразу, — фыркнул Ивасаки, пытаясь скрыть как горечь, так и печаль, которые делали его взгляд