– Допустим. Дальше что? – лениво спрашиваю, доставая еще одну сигарету.
Не думал, что никотин станет моим спасением, но вот уже который месяц так и есть.
– Что помешает мне скрутить тебя прямо здесь и выпытать всю информацию просто так, без обратки?
Скотт, надо отдать ему должное, держится неплохо. Возможно, у него даже есть яйца – стискивает зубы, практически не бледнеет. Даже не дергается к кобуре, которая, я уверен, у него не пустая.
Иначе он просто идиот. Кто в наше время ходит без оружия? Да еще и заявляется в гости к обезумевшему мафиози?
– Честь, – тихо отвечает Скотт. – Твой отец говорил, что ты достойный преемник. А Марио не стал бы бить в спину.
Хмыкнув, делаю еще одну затяжку. Дым привычно наполняет легкие, даря короткое облегчение с налетом горечи.
Похоже, этот Генри куда более тонкий стратег, раз додумался упомянуть моего отца. Полгода назад это сработало бы.
Но не теперь.
Раньше вся моя жизнь была подчинена одной цели – отомстить за отца, за нас с братом. Теперь я отомстил за жену и брата. Стер всех, кто так или иначе был причастен к той аварии. Итан помог, раскрутил каждого. Идеальный помощник, занявший место моего брата.
Он хорош, но он не Оскар.
К сожалению.
– Ты ни черта обо мне не знаешь, – глухо выдаю, раздумывая, как поступить. Мои демоны уже звенят цепями, которые их давно не сдерживают. Это просто бутафория. Свет, который ненадолго зажегся во мне, погас. В этот раз окончательно.
– Что насчет Оскара? Про него ты тоже продашь информацию?
– Нет. У меня нет цели ввести тебя в заблуждение и бросить лживую наводку.
– Учитывая, что все, кто были причастны к аварии, сдохли, то у тебя все карты на руках, правда? – скалюсь, чувствуя, как внутри закручивается ураган.
Гребаная надежда, которая, казалось бы, уже должна была истлеть, вдруг откуда-то воскресает, как долбаный феникс. Расталкивает здравый смысл и желание перестать оглядываться, выходит на первый план.
Скотт качает головой.
– В этом и дело, Чезаре. Русские тут ни при чем. Это не они виноваты в том, что случилось полгода назад с твоей женой и братом.
32 Чезаре
Я считал, что разучился удивляться. Что никто не провернет такое со мной.
Но Скотту удается это дважды за последние полчаса.
Если первый удар был пробным, то второй – однозначно, контрольный в голову.
Мне требуется почти минута, чтобы осознать его слова.
– Ни при чем, говоришь…
Генри напряжен. И я не уверен, из-за чего – то ли потому что не знает, чего от меня ждать, то ли потому что его многоходовка шита белыми нитками.
Я бы с радостью ухватился за шанс, что Сандра жива. Но новость, что русские ни при чем…
– Понимаю, в это сложно поверить, – добавляет Скотт. – Но по всему выходит, что так и есть.
Отстраненно смотрю на пепельницу. Тушу недокуренную сигарету.
Моя вендетта закончилась еще пару месяцев назад – последних русских ублюдков пустили в расход, когда те отказались рассказать, что они сделали с Оскаром. Сейчас у них затишье, насколько мне говорили. Возможно, ищут новые силы, а может, оставшимся хватило ума свалить.
Все это время я жил, перематывая одинаковые дни. Переворачивал очередные сутки, чтобы утром проснуться со стоящим колом членом на Сандру, которая каждую гребаную ночь приходила ко мне, даже если я был пьян.
Никакой алкоголь не помогал мне забыться.
Сто восемьдесят два гребаных дня.
– Хорошо, Генри, ты меня убедил – я готов выслушать твою информацию.
На его лице мелькает облегчение – пожалуй, даже слишком откровенное.
В конце концов, если русские реально были ни при чем, есть тот, кто это заварил. А значит, он может знать, где Оскар.
– У меня был информатор среди русских.
Интересно. Похоже, у Скотта куда больше сюрпризов, чем я думал изначально. Поднимаюсь и, достав новую пару бокалов, разливаю в них виски, а затем один из них ставлю перед своим гостем.
– Продолжай, – говорю, усаживаясь обратно в кресло.
– Так вот он уверяет, что они ни при делах.
– И узнал ты это…
Генри сначала опрокидывает в себя виски. То ли жажда, то ли он боится отказаться от гостеприимства, но отвечает только после этого.
– Пару дней назад. Я думал, что он оказался среди тех, кого ты и твои люди выловили. Но Виктор вышел на связь, и я выяснил, что они непричастны к той аварии, из-за которой началась резня.
– То есть слова крысы – твой главный аргумент? – мрачно уточняю, чувствуя, как щупальца разочарования сжимают мое черное сердце. – Зачем тебе вообще информатор среди русских? Вам с ними что делить?
– Ирландцы собирались заключить с ними договор, – возражает Скотт. – Я всего лишь хотел быть в курсе, куда дует ветер. Да и вышло это случайно – Виктор оказался в щекотливой ситуации, а я помог в ответ на услугу.
– Стучать на их босса.
Я ненавижу предателей. И хотя иногда даже мой отец использовал тех, кто готов был продаться за деньги, я хронически ненавидел таких людей.
Сучливые мрази, неспособные на преданность.
– Вроде того. Полгода назад он пропал с радаров и не выходил на связь. Я был уверен, что его и в живых-то нет. Но насколько я понял, русские и сами пытались найти, кто их так подставил.
– Записи с камер, которые удалось достать, показали, что это их машины преследовали Оскара.
– Все так, – кивает Генри. – Но Виктору нет смысла врать – он собирается уезжать, и он просил помочь с документами. Сейчас от их банды не осталось и следа. Сам он был эти месяцы в другом городе, но его двоюродный брат – один из тех, кого отправили искать настоящего заказчика.
– И как? Нашел?
– Нашли его тело. Спустя пару недель.
Наше общее молчание негласно подводит итог странного разговора.
Еще утром у меня не было ничего, что гнало бы вперед. Не было надежды, хотя я не собирался сдаваться и признавать брата мертвым.
Но сейчас…
Если есть хотя бы один шанс, что брат жив, что русские и правда ни при чем, я не имею права отмахнуться. Ведь это значит, что мразь, устроившая это, живет и дышит.
– Маловато информации, Генри, – бросаю на него тяжелый взгляд. – Чтобы получить помощь и поддержку. Не думаешь, что обмен неравноценный?
– То есть адрес клиники, где видели твою жену, не нужен?
– У Сандры был браслет, который невозможно было