Глава 32.
Ссеша
Планета жила своей обычной жизнью. Горожане спешили по делам, не обращая внимания на нагиню, стоящую напротив ювелирной витрины. Ссеша с интересом разглядывала колье, броши, серьги, кольца и браслеты. Цены в этой мастерской были огромные. Ручная работа и индивидуальные дизайны ценились везде. Тратиться Ссеша не хотела. Но понимала, что
подарить какую-нибудь дешёвку кевали губернатора нельзя, несмотря на заверения Хашрана в том, что землянка не сможет отличить дорогие украшения от подделок.
Разговор с нагом снова всплыл в памяти Ссеши. Она поморщилась. Связь с кевали быстро крепла. Несмотря на все старания нага усмирить змея, результат был так себе. Его поведение изменилось. Пока эти изменения были едва заметны, но она уже понимала, что не возбуждает нага. Он не просто перестал её хотеть. Она начала раздражать любовника. Все утро, несмотря на согласие провести обряд, Хашран старался не касаться любовницы. Держался на расстоянии, на её флирт не реагировал. Ссеша понимала, что если не ускорит процесс, всё рухнет. И нужно было торопиться. А еще Ссеша жалела о том, что организовала нападение на дом губернатора. Землянка до сих пор жива, жум пропал, а губернатор с кевали теперь находятся в огненной резиденции, куда ни у Ссеши, ни у Хашрана доступа не было.
Постояв еще пару минут у витрины, нагиня вползла в мастерскую, не подозревая о том, что в этот момент происходило с Хашраном.
Хашран
Наг чувствовал себя отвратительно. Тело болело, вторая сущность пыталась перехватить контроль. Правда, попытки эти были совсем слабыми, но настойчивыми. Словно лёгкая зубная боль, которая выматывала постепенно, требуя обращения к стоматологу. Лекарство помогало, но было уже не так эффективно. Чтобы не обернуться и не помчаться к кевали, дозу пришлось утроить. И все равно он продолжал сопротивляться. В таком состоянии Хашран не мог ничего: ни работать, ни думать, ни встречаться с партнёрами. Ему пришлось отдать управление в руки помощника. Учитывая специфику их бизнеса, это было опасно. Но других вариантов у шая не было. Он хорошо понимал, что происходит. И последствия своих действий. Но был готов на этот акт саморазрушения, лишь бы не подчиняться воле Прародительницы.
— Землянка! Жалкая землянка! — шипел он себе под нос, вспоминая растерянный взгляд Наиры.
И не только взгляд. Он видел ее меньше минуты, но в память врезался хрупкий женский образ. И не хотел покидать нага. Он старался изо всех сил думать о Ссеше. Напоминал себе о том, что ради него нагиня согласилась покинуть Вешненат. И что он должен остаться с ней хотя бы из благодарности за всё, что она для него сделала.
О том, что конкретно для него Ссеша не делала ничего, Хашран не догадывался. Если бы кто-нибудь ему сказал, что всё это время его любовница им пользовалась исключительно в собственных интересах, Хашран бы не поверил. Не поверил бы в то, что с Вешнената она согласилась улететь только для того, чтобы избежать уголовного преследования за нападение на кевали бывшего любовника. И что собственного предназначенного она похоронила на дне Чёрной реки только за то, что тот не был достаточно богат, чтобы обеспечивать её.
Хашран, очарованный вниманием красавицы, не стал проверять её биографию. Он верил ей на слово и был готов почти на всё. Точнее, он так думал. Или пытался убедить себя в правильности такого поведения. Вот только змей, взбешённый желанием Хашрана связать себя парными нитями со Ссешей, начал сопротивляться сильнее.
Наг не понял, в какой момент препарат перестал действовать. Вторая сущность вдруг затихла. Перестала давить и пытаться вырваться. Хашран прислушался к ощущениям и подумал, что препарат начал работать. Наг с облегчением выдохнул. Приказал подать обед и начал планировать остаток дня. Но стоило ему сесть за стол, положить кусок сочного мяса в рот и расслабиться, как произошло то, чего он никак не ожидал. Змей ударил в грудь и вырвался наружу. Хашран даже не успел понять, что произошло. И только управляющий с ужасом отпрыгнул назад, когда мимо него пронёсся озверевший Хашран.
Наира
Ханторас ушел, оставив меня в приятном предвкушении завтрашней прогулки. Я была счастлива и взволнована. Пока планета, на которой я жила, ограничивалась мертвым сектором и садом. За всё время я так и не вышла за пределы поместья и предстоящая вылазка казалась мне настоящим приключением, требующим подготовки.
Я побежала к гардеробу, чтобы выбрать подходящую одежду. Нужно было что-то удобное, простое и в то же время по-женски хотелось быть красивой. Благодаря нагу, или его помощникам, в моем шкафу висели не только комплекты фасона «кимоно», которые так любили наги, но и более привычная одежда: брюки, блузы, платья, подобие жакетов и курток.
— Это прогулка, ничего вызывающего, — пробормотала себе под нос и посмотрела на Барса. — Что-нибудь посоветуешь?
Паук стоял рядом и тоже смотрел на полки. В моде и практичности он не разбирался, о чём дал понять, ударив о пол задней лапкой. К сожалению, переводчика, который мог бы в полной мере расшифровать язык арахнидов, не существовало. Но за время, проведенное вместе, мы научились неплохо понимать друг друга.
— Ладно, тогда будем экспериментировать?
Барс снова ударил лапками. Только теперь уже передними, что означало полное согласие. Радостно взвизгнула и бросилась к ближайшей полке. У меня никогда не было столько одежды. В родительском доме вещи покупались раз в сезон и строго по необходимости. Родители не хотели, чтобы из-за моего внешнего вида семью считали бедной. Это, как говорил отец, плохо бы отразилось на замужестве. Но и тратиться на излишества родитель не спешил. У меня не было нарядных платьев, костюмов и обуви, которые так хотелось любой девочке. Про сумочки и другие «бесполезные» аксессуары я даже заикаться боялась.
Когда вышла замуж, ситуация с вещами стала еще плачевней. Аслан говорил, что красиво одеваются только легкодоступные женщины. Жена должна быть скромной, незаметной, и лишние траты в семье не ни к чему. Я откровенно боялась перечить мужу. Терпела. Старалась бережно относиться к тем вещам, которые у меня были. Даже набрать вес боялась из-за того, что не смогу купить себе джинсы по размеру и придётся выкручиваться.
Все эти воспоминания вихрем пролетели в голове. Но уже не вызывали острой боли или обиды. Они превратились просто в воспоминания или жизненный опыт, который больше не травмировал. Я широко улыбнулась, взяла шелковые брюки и блузу, побежала за ширму переодеваться.