11.02.1919. В нашем районе сосредотачивается довольно внушительное количество войск. Идут сюда Кубанцы и Терцы, прошел сегодня эшелон частей генерала Шкуро. На фронте сейчас ничего особенного не делается. Везде грязь такая, что по полю совершенно нельзя двигаться; подводы из окрестных мест приезжают только на передке. Очевидно, как только немного подсохнет, наши здесь произведут основательный нажим. Много частей тут Воронежского корпуса Южной армии. Все эти части расформировывают теперь окончательно. Офицеры у них по большей части не особенно симпатичны и какой-то нехороший дух у них у всех. У одного из «южных» офицеров я просил подводу на 1 час, которая была нужна нам экстренно. Тот мотивировал отказ лишь тем, что скоро станет темно, и он по дороге может вывернуться при проезде через овраг и сломать себе шею. Если бы он сказал всё что угодно другое, вроде того, что он устал или спешит, я бы не тронул его подводы, на которую он еще не начинал переносить своих вещей, но такой ответ меня прямо-таки возмутил и я, воспользовавшись своим правом коменданта, сказал ему после этого, что по приказанию начальника гарнизона я беру у него подводу на 1 час, не спрашивая его согласия. Комики все, как посмотришь.
Сегодня, наконец, выдали жалованье за январь. У нас с Андреем к этому времени уже набралось 1022 руб. долгу, с которым мы чуть-чуть справились только благодаря тому, что получили, кроме жалованья с прибавкой за декабрь (на двоих 1000 руб.), еще командировочные за поездку в Новороссийск. Ездили в ноябре, а получаем деньги только теперь, в середине февраля месяца.
12.02.1919. Через Ростов проехал генерал Шкуро. Приняв почетный караул, он заявил: «Я уверен, что не пройдет и недели, как боевая обстановка на Донском фронте изменится в нашу пользу. Не только Бог и правда, но и сила на нашей стороне». Боевой и бедовый генерал. Подбор в его частях тоже соответствующий. Один из его отрядов называется «Волчьей сотней», и действует действительно основательно. Большевики от одного имени генерала Шкуро способны, кажется, побежать. После своего производства в генералы Шкуро проехал по главной Красной улице Екатеринодара вместе со своими людьми, которые криком, пеньем, пляской, бубнами и выстрелами в воздух праздновали производство своего начальника, причем все эти манипуляции производились во время шествия по улицам.
В Пятигорске по распоряжению командующего войсками генерала Ляхова[95], имущее население облагается чрезвычайным налогом в 2 миллиона 200 тысяч рублей. Собранная сумма предназначается на борьбу с эпидемией, содержание лазаретов, а также городской стражи. Так и нужно, а то добровольных сумм совсем нельзя дождаться. На киевскую буржуазию большевики наложили контрибуцию в 200 миллионов рублей. Жертвовать в нашу пользу там не умели, когда можно было, а теперь выплатят этой сволочи.
Андрей усиленно взялся за наше с ним домашнее хозяйство. Самостоятельно скомбинировал себе чемодан и отделал его так сам, как специалист этого дела. Из моей палочки, которую я вожу с собой с Кубани, он наделал несколько штук довольно приличных мундштуков. Одним словом, хозяин.
13.02.1919. Довольно странные отношения создались между Добровольческой армией и Грузией. В Тифлисе они арестовали несколько видных русских генералов и председателя Русского совета Лебедева. Отступающие на Терском фронте большевики обратились к грузинам с просьбой пропустить их в Грузию, обещая выдать оружие и передать в распоряжение грузинского правительства всю свою казну в 10–15 миллионов рублей. Грузины согласились на это предложение под тем предлогом, что они не могут допустить истребления большевиков добровольцами. Ныне эти большевики находятся в Тифлисе и других пунктах Грузии, откуда через Батум и Поти на пароходах просачиваются в Новороссийск и далее в Ростов, с целью пробраться на север к своим. Хороши грузины!
Вильсон предлагал большевикам прекратить военные действия, на это Чичерин в конце своего ответа сказал следующее: «Предложение о приостановлении военных действий не было сделано в то время, когда советская республика испытывала затруднения в военном отношении, но делается теперь, когда контрреволюция находится накануне окончательного краха». Я что-то не вижу, чтобы слова Чичерина были похожи на действительность.
На станции встретил Колю Судзиловского[96]. Он выехал из Могилева через неделю после нас и служит теперь в Астраханской армии, мать его находится в Ростове. Федя в Новороссийске служит по автомобильной части, а Гортынские живут в Одессе. Говорил, что брат Пети, Александр Шуликов[97] пропал без вести, в то время, когда большевики прижали Астраханскую армию. Тот служил с ним в одном полку. Про наших он ничего особенно не знает. Говорил только, что Зина заболела довольно серьезно и теперь можно ждать или смерти или значительного ухудшения в общем ее положении; в Гомеле к нашим хорошо отнесся тот еврей, который купил у нас лес. Коля заходил к нашим в день нашего отъезда и говорит, что мама в этот вечер была довольно сильно расстроена.
Вчера исполнилось ровно 6 месяцев со дня нашего отъезда из дома в Добровольческую армию. Тогда мы предполагали, что за 6–8 месяцев большевиков всех сотрут окончательно, а теперь приходится желать, чтобы с ними успели покончить к осени текущего года или зиме. Вечером заложили дома пульку в преферанс по полкопейки, которую не успели разыграть из-за солидных ремизов до 5 часов утра, и отложили.
14.02.1919. Масленицу мы празднуем в смысле еды и блинов почти по мировому образцу, нет только совершенно никакой выпивки. Андрей что-то слабо настроен и говорит, что ему страшно хочется «надраться». К нам в батарею прибыл полковник Бирилев[98], служивший раньше в украинских частях и выехавший всего месяц тому назад из Киева. Я с ним разговорился относительно политической обстановки на Украине в период падения гетмана. Про Петлюру он говорит, что тот обещал всем участникам восстания: раздать по 25 десятин земли и дать на разграбление Киев. Этим и объясняется большое число сочувствующих. Сражаться с большевиками петлюровские части, по его словам, не в состоянии. Про Винниченко он говорил, что тот форменный большевик. Грушевский то