Хичкоки из Италии отправились в Австрию, где ненадолго остановились в Инсбруке посмотреть город, и дальше в Германию, в Мюнхен, туда, где в середине двадцатых годов – на тот момент четверть века назад – снимались два их первых фильма.
Пат из Мюнхена полетела в Берлин, где она никогда еще не была, а Альма и Хич поехали на машине через Страсбург в Париж, где к ним вскоре снова присоединилась Пат. В Париже, их последней остановке после Мюнхена и Берлина, Альма села за письменный стол в отеле Плаза-Атене на авеню Монтень – идущей вдоль Елисейских полей улице, где жила и Марлен Дитрих, – и напечала на машинке одно из своих длинных писем секретарше Кэрол Стивенс, датированное 18 апреля 1951 года.
В начале письма она восхищается городом: «Здесь чудесно – настоящий весенний Париж»; затем описывает поездку по Италии, упоминает, что в самом начале пути, между Неаполем и Римом, за рулем была Пат. Рассказывает и об Ингрид Бергман, о ее жизни в Риме с Росселлини, об их первом общем ребенке и о том, что актриса в Италии изменилась: «Мы часто виделись с Ингрид! Малыш и правда очаровательный. Росселлини, к счастью, был в это время как раз в Париже. Ингрид стала совсем тоненькая, можно сказать худая. Очень элегантно одевается, драгоценности и все такое. На первый взгляд она кажется прямо-таки жесткой. Но она явно была очень рада нас видеть. Она не умолкает ни на минуту и выучилась свободно говорить по-итальянски».
И, наконец, Альма подробно и живо описывает путешествие через Инсбрук и Зальцбург в Мюнхен: «А потом за руль села Пат – до самого Инсбрука. Очень хорошо мы ехали по Баварии. Посмотрели Берхтесгартен[17], где жил Гитлер, и т. д. Угнетает и производит странное впечатление, что там все кишит американскими войсками. Весь этот регион относится к американской зоне. Оттуда мы поехали дальше в Мюнхен. Это было невероятно грустно. Ты ведь знаешь, что мы одно время там жили. Город чудовищно разрушен».
Из Парижа они тронулись домой, через Лондон сперва во франкоязычный канадский Монреаль и в Квебек – здесь будет сниматься следующий фильм Хичкока «Я исповедуюсь» (I confess, 1953), – а оттуда на машине через Бостон вдоль восточного побережья до Нью-Йорка.
Ранней осенью того же года, 13 сентября, Патриция Альма Хичкок обручилась с Джозефом Э. О’Коннеллом; о помолвке было сообщено прессе. Жених Пат, к удовольствию ее родителей, был родом из ирландской католической семьи. Четыре месяца спустя, 17 января 1952 года, Пат и Джо, как его отныне все называли, поженились в часовне Богоматери в соборе Св. Патрика в Нью-Йорке. Патриции было тогда 23 года. Альма рассказала однажды такой анекдот о свадьбе Пат: «Хич, когда вел невесту к алтарю, был бледен как мел. Кто-то из семьи жениха заметил: „Похоже, он только что посмотрел фильм Хичкока“».
Молодые отправились в свадебное путешествие в Гаванну, а по возвращении вместе перебрались из Бостона, где Джо жил до этого, в Лос-Анджелес.
«Все получилось так быстро. Только что она училась ходить, и я держал ее за руку, а на следующий день глядишь – она уже выходит замуж», – высказался Хич о замужестве своей единственной дочери.
В августе 1952 года Хич в рамках своего нового договора на пять фильмов с Warner Brothers начал в Восточной Канаде съемки «Я исповедуюсь». Картина снималась по сценарию Джорджа Табори и Уильяма Арчибальда на основе пьесы Поля Антельма «Две наши совести» (Nos deux consciences) 1902 года. Перед началом съемок Альма заново обработала первый сценарий, идею которого подала тоже она.
Главную роль, патера Логана, исполнил Монтгомери Клифт. В фильме снялись также Карл Молден, Энн Бакстер и немецкий актер О. Э. Хасс в роли художника Отто Келлера. Как и «Незнакомцы в поезде», «Я исповедуюсь» – черно-белый фильм. Это строгое по тону размышление о целом комплексе проблем с богословско-религиозными коннотациями: о вине и искуплении, доверии и недоверии, а также о любви к ближнему, явленных в самых разнообразных формах.
Отто Келлер, преступник – жену которого зовут Альма, – исповедуется патеру Логану в совершенном убийстве; он знает, что священник не может нарушить тайну исповеди и выдать его – даже тогда, когда самого патера заподозрили в этом самом убийстве. Католицизм Хичкока подспудно, но ощутимо проступает в прозрачной образности фильма «Я исповедуюсь».
Актер Карл Молден – позже, в 1970-е годы ставший звездой телевидения благодаря американскому детективному телесериалу «На улицах Сан-Франциско» («The Streets of San Francisco, 1972–1977»), но много снимавшийся и в кинематографе – выразительно описал Хича за работой, каким он наблюдал его на съемках в Квебеке, и то впечатление, которое режиссер Хичкок оставил у него, актера: «В моей голове возник образ Хичкока, который складывает гигантский пазл и точно знает, куда нужно поместить каждый элемент. Он знал все о том, как делать кино. Камера у него в любой отдельный момент была именно там, где ей полагалось быть. Он обладал гениальной интуицией».
Пат решила лететь в Квебек, где Хич с Альмой задержались на съемках до октября, чтобы лично сообщить им радостную весть: скоро они станут бабушкой и дедушкой. У молодой пары Патриции и Джозефа О’Коннелл вскоре родился первый ребенок. «Альме и Хичу предстояло стать бабушкой и дедушкой. Альма очень много мне тогда помогала», – рассказывала Пат много лет спустя о тех временах. – «Она была в таком ажиотаже, как будто это у нее будет ребенок! Альма сохранила еще столько молодости, что могла полностью почувствовать себя на моем месте. Она обращалась со мной не как с дочерью, а скорее как с сестрой».
Старшая внучка Альмы и Хича, Мэри Альма О’Коннелл, появилась на свет 17 апреля 1953 года; через год, 2 июля, последовала ее сестра Тереза, прозванная Тере, и, наконец, пять лет спустя, 27 февраля 1959 года, родилась самая младшая внучка Хичкоков – Кэтлин, или Кэйти.
До рождения детей Пат еще выступала порой на телевидении, но в дальнейшем оставила актерское поприще. Спустя годы она несколько раз появится на экране в обоих телесериалах своего отца и, конечно, в «Психо». Но делать настоящую карьеру актрисы она не стала. Хич прокомментировал этот факт на свой обычный манер: «Мы с Альмой испытали скорее облегчение, когда выяснилось, что, по мнению нашей дочери, быть матерью малышек с липкими пальчиками требует всей ее творческой энергии без остатка».
* * *
В следующие годы дедушка Хич будет порой – конечно, гораздо реже, чем Альма, и не так подолгу – играть со своими тремя внучками или читать им вслух. Сохранилось несколько черно-белых фотографий из пятидесятых годов – времени, когда Мэри и Тере были маленькими. На некоторых снимках Хич сидит на