О двух Хичах – публичном и семейном – говорит его внучка Мэри Стоун. Она имеет в виду, с одной стороны, публичную фигуру, какой он стал в 1950-е годы благодаря «камео» в фильмах и своей первой еженедельной телепрограмме «Альфред Хичкок представляет», за которой последовал «Час Альфреда Хичкока»; обе программы пользовались огромной популярностью. А с другой стороны, частного человека, мужа, отца и деда, который в семейном кругу буквально совлекал с себя доспехи, то есть канонический образ облаченного в темно-синий костюм с белой рубашкой и темным галстуком знаменитого режиссера.
Значит, было два Альфреда Хичкока.
Второго, «частного», Хича знала лишь его постепенно разраставшаяся, но все же сравнительно небольшая семья, семь человек: он сам и Альма, Пат и Джо, Мэри, Тере и Кэйти. Внучка Мэри Стоун, старшая из трех детей Патриции, вспоминает в беседе у себя дома в Таузенд-Оукс, как протекала приватная семейная жизнь Хичкоков: «Быть бабушкой и дедушкой было для них радостью. Чистой радостью. И чем-то совершенно нормальным. Мама ведь была их единственным ребенком, поэтому семья у нас была маленькая: только мои родители, бабушка с дедушкой, две мои младшие сестры и я. У нас бывали самые обычные семейные праздники – многие люди, похоже, просто не могут себе этого представить. Нам всегда было у них хорошо, я помню, по выходным мы часто сидели на диване у них в гостиной и просто болтали друг с другом после воскресного обеда до самого вечера».
В семье было принято, чтобы внучки, иногда вместе, а иногда по отдельности, регулярно навещали бабушку с дедушкой на Белладжо-роуд. Они продолжали это делать и тогда, когда стали взрослыми и самостоятельными. Мэри вспоминает: «Мы очень любили у них бывать. Я часто заходила к ним и одна. Когда я училась в колледже, я заезжала к ним в гости на выходных. Он обычно сидел на диване и читал – у них был такой длинный-предлинный диван, – а она сидела на другом его краю и тоже читала. Мы заходили к ним, пили чай или еще что-то – смотря в котором часу это было, – в общем, как всегда, когда бываешь в гостях у родственников. Мне всегда было там очень хорошо. Дедушку редко получалось застать, он тогда еще работал, а она почти всегда была дома».
Постепенно внучки столкнулись и с тем, каково появляться с дедушкой на людях – не на премьерах и приемах, а в обычной жизни: пешком на улице, в автомобиле, в магазине. По словам Мэри, Хича везде узнавали: «Ох, еще как! Особенно с тех пор, как он стал вести телепрограмму. Это было… Иногда мне просто не хотелось с ним никуда идти, потому что со всех сторон доносилось: „Боже, гляди!“ Например, мы сидим в машине, за рулем Брэд, папин студийный шофер, он нас везде возил, а мы все на заднем сиденье, и на каждом светофоре люди нам машут. Хич всегда спрашивал: „Это ваши друзья?“, – а мы отвечали: „Нет, мы их не знаем“. Его очень, очень часто узнавали, повсюду. Он, конечно, это заслужил».
Тере Каррубба, на год с четвертью моложе Мэри, подтверждает слова своей сестры о «двух Хичах»: «Да, именно так – это были два совершенно разных человека. Ему это очень нравилось, для него это была возможность расслабиться, побыть просто самим собой, а не публичной фигурой».
Но вне дома они, по словам Тере, довольно редко бывали наедине с Хичем, без Альмы: «Такое бывало нечасто. После того, как я получила водительские права, он иногда спрашивал меня или одну из сестер: «Не хочешь забрать меня с работы и отвезти домой?» Причем он нам за это платил. Работа есть работа, для него это было важно. И мы по дороге еще нередко заезжали в супермаркет: «Ты не могла бы тут ненадолго остановить, мне надо еще купить то или другое». – «Окей!» В молодости у меня, конечно, не было шикарной машины, мы все себе покупали что-нибудь подержанное. И вот мы заходим в магазин, а люди глазам своим не верят: «Нет, это же не может быть он! Да он это, точно!» Он обожал ходить в супермаркет. Конечно, не за всеми покупками разом, а за всякими мелочами. И тогда мы с сестрами его туда возили, потому что сам он не любил сидеть за рулем. Он ненавидел водить машину. Один раз я ехала с ним в машине как пассажир, он куда-то вез меня и мою сестру Кэтлин. Это было… Он слишком редко водил, чтобы делать это хорошо. Мне кажется, ему было страшно за рулем, потому что он не привык это делать».
* * *
Вторая неделя июня 1953 года. Бербанк, Лос-Анджелес. Первая половина дня. Момент, когда впервые встретились друг с другом Альфред Хичкок и Грейс Келли, был, наверное, подобен чуду. Встречу устроил агент медиахолдинга MCA Inc. Джей Кантер. Хич подыскивал новую примадонну, способную заменить Джоан Фонтейн и Ингрид Бергман. Ему требовалась хрупкая блондинка, холодная на первый взгляд, но светящаяся изнутри. Грейс Келли пригласили на собеседование. По ее собственным словам, она в тот день «очень нервничала и была страшно зажатой. Я совершенно не знала, что ему сказать. Мозг у меня словно окаменел – это было так страшно, что мне даже стало смешно».
Грейс Келли, родившейся 12 ноября 1929 года в Филадельфии в ирландско-немецкой семье иммигрантов, было 23 в то лето, когда она познакомилась с режиссером. Эта встреча изменила всю ее жизнь. Грейс первый раз пришла к Хичу на съемки 5 августа 1953 года.
«Альма дружила со многими актрисами, которые снимались у Хича, – говорит Патриция. – Но Грейс Келли она любила, как никого другого».
Фильм «В случае убийства набирайте М» снят по одноименной пьесе драматурга Фредерика Нотта, которую сам автор переработал в киносценарий. Съемки проходили в августе и сентябре; в них использовалась технология 3D, которая тогда была новшеством. Это классический любовный треугольник, почти театральная драма в замкнутом пространстве: женщина между двух мужчин. Грейс Келли играет обладательницу большого состояния Марго Уэндис, которая живет в Лондоне со своим мужем Тони (Рэй Милланд), бывшим теннисистом без гроша за душой. У Марго есть любовник – американский автор детективов Марк Хэллидэй (Роберт Каммингс). Тони узнает об этом. Он заказывает убийство жены гнусному типу – капитану Свену Лесгейту (Энтони Доусон), потому что опасается, что Марго захочет с ним развестись и выйти замуж за