В десяти сериях обеих программ снялась дочь Хича Патриция: «Хич согласился сам режиссировать несколько серий, а я снялась в нескольких как актриса, но только не в тех, которые ставил мой отец».
Целых десять лет регулярного, без перерывов, присутствия на телеэкранах – по сути дела, это было логическое продолжение и развитие его «камео» в фильмах – сделали Хича, этого робкого, застенчивого, неуверенного в себе человека, знаменитостью, значимой публичной и медийной фигурой. Сначала в США, а потом и по всему миру.
«Я совершенно не против быть на втором месте. Я просто от души радуюсь его успеху», – лаконичная фраза Альмы прекрасно резюмирует историю этой пары, а также формулирует новую ситуацию, вызванную ростом популярности Хича. Альму не волновало, что она отошла на задний план.
«Честно говоря, если бы он не был режиссером, поставившим все эти фильмы, он легко мог бы показаться просто смешным», – заметил в разговоре режиссер Клод Шаброль. «Но он был страшно забавный, и у него вошло в привычку строить из себя того персонажа, под видом которого он выступал в телепрограммах. Эта история с телевидением была очень важна, она сделала из него что-то вроде известного памятника. Я имею в виду, люди теперь знали, кто это такой. Он даже начал говорить по-французски и дублировать сам себя. В последних сериях «Альфред Хичкок представляет» он приветствовал публику: «Бонсууу-аар![20]»
Пока программа «Альфред Хичкок представляет» еженедельно выходила по телевидению, а в кинотеатрах начался показ «Неприятностей с Гарри», Альма с Хичем отправились с октября по декабрь в Европу, а оттуда – в большое рекламное турне по Азии – в Японию, Таиланд и Гонконг.
Веру Майлз Альма и Хич открыли для себя, увидев ее в один прекрасный день по телевизору в программе «Театр от Пепси-Колы» (The Pepsi-Cola Playhouse). Они сразу поняли, что эта актриса могла бы стать новой примадонной Хичкока – вместо Грейс Келли, которая стала недоступна ввиду предстоявшей 18 апреля того же 1956 года свадьбы с князем Монако Ренье III. Хич предложил Вере Майлз договор на пять лет и три фильма и тут же дал ей роль в первом выпуске своей программы «Альфред Хичкок представляет», называвшемся «Месть». В интервью журналу «Космополитен» Хич заявил решительно: «Вера Майлз заменит Грейс Келли».
Жизнь распорядится иначе.
Поскольку Хич должен был снять еще один фильм для Warner Brothers согласно договору, заключенному еще до его сотрудничества со студией Paramount, весной 1956 года он поставил картину «Не тот человек» (The Wrong Man, 1956). Главные роли исполнили Генри Фонда и Вера Майлз. Фильм основан на реальной истории, о которой Хич прочел в журнале Life: нью-йоркского контрабасиста Манни Балестреро ложно заподозрили в серии грабежей. После широкоформатных цветных фильмов, которые Хич снимал на Paramount, эта черно-белая лента с ее скупой, почти документальной выразительностью производит угнетающее впечатление. Ошибка полиции и суда ломает человеку жизнь – для Хича это самый страшный из всех кошмаров.
В марте, когда начались съемки «Не того человека», Хич опубликовал в журнале McCall’s 83 текст об Альме, заголовок которого отсылает к его последнему фильму: «Женщина, которая слишком много знает». Кроме рассказа об их первой встрече на лондонской киностудии, о свадьбе, о переезде из Великобритании в США, об их кухне, которую оба они так любят, он пишет там следующее: «Альма знает обо мне много – слишком много. Но Альма не выдаст. Кроме полицейских, я больше всего боюсь одиночества. Это Альма тоже знает. Мне просто хорошо, когда она рядом, даже когда я, например, читаю. Ей требуется со мной немало терпения». Местами этот публичный, предназначенный для печати текст Хича читается как признание, почти как исповедь.
И, наконец, ближе к концу статьи следует заявление, которое звучит как самооправдание ввиду исчезновения Альмы из всех титров, полного замалчивания – вероятно, по ее собственному желанию – ее имени: «Не моя вина, что Альма настолько избегает всякой публичности, хотя меня наверняка упрекают в том, что я ее затмеваю. Она много читает для меня, и я полностью доверяю ее суждению. Она помогла прописать в сценарии сцену погони в «Поймать вора». По мере возможности она старается в первый день съемок нового фильма присутствовать на съемочной площадке, она участвует в просмотре отснятого материала и всегда сообщает мне, если ей что-то не понравилось. И это всегда конструктивная критика. Она по-прежнему великолепно разбирается в кинопроизводстве, и это мне очень помогло, когда я начал свою воскресную программу на телевидении».
* * *
1957 год начался для Хича и Альмы с малоприятных новостей: Хичу предстояли сразу две операции в клинике «Ливанские кедры» в Беверли-Хиллз. На 17 января была назначена операция паховой грыжи, видимо, той самой, которую он столько лет пытался игнорировать, спасаясь бандажом. В середине марта последовало еще одно хирургическое вмешательство, на этот раз на желчном пузыре. От первой операции в феврале Хич отходил дома, на Белладжо-роуд, – Альма, разумеется, все время была при нем. На второй раз все прошло не так гладко: 9 марта Хича доставили в «Ливанские кедры» с тяжелой печеночной коликой, 11 марта его прооперировали; до конца месяца он вынужден был оставаться в больнице, приходя в себя после двух подряд оперативных вмешательств.
Хич, относившийся к телесным проявлениям с викторианской стеснительностью, хотя и испытывал при каждой операции мучительный страх, пытался держать лицо и делать вид, что все это лишь досадные мелочи: «У меня дважды начиналось внутреннее кровотечение. Но мне сказали, что это бывает часто, и волноваться не о чем. Я и не волновался. Правда, моей жене они тем временем посоветовали предупредить священника».
Как только Хич оправился от болезни и снова встал на ноги, он приступил к съемкам нескольких серий своей телепрограммы, а также занялся сценарием нового фильма: «Головокружение». Съемки проходили с конца сентября по 18 декабря в Сан-Франциско, в Редвудском лесу на севере Калифорнии, в миссии Сан-Хуан-Баутиста и в павильоне на студии Paramount.
На глазах у сотрудника уголовного розыска Джона Фергюсона по прозвищу Скотти (Джеймс Стюарт) во время погони за преступником срывается с высокой крыши и разбивается полицейский, которому Скотти в последний момент попытался протянуть спасительную руку. Эта попытка помощи стоила спасаемому жизни. С тех пор Скотти страдает акрофобией, боязнью высоты, сопровождаемой вертиго – приступами головокружения. Он вынужден оставить работу в уголовном розыске. В этот момент друг его юности, с которым он вместе учился в колледже, богатый