На наш взгляд, было очевидно, что мы имеем право действовать по своему усмотрению на этих территориях, пока они принадлежат нам, и что русские не имеют права голоса в этом вопросе. Я не хочу утверждать, что советские были с недобрыми намерениями, то есть хотели ужесточить свои требования сверх положений Московского мирного договора, и поэтому считаю, что в этом контексте некорректно говорить о своего рода «военных репарациях». Если бы мы подозревали, что эти вопросы вызовут такой спор, то действовали бы иначе. Однако подход Советской России не продемонстрировал никакой щедрости, хотя такого отношения можно было ожидать от великой державы, особенно той, которая приобрела столь важные и ценные территории в результате войны. Этого ей должно было быть достаточно. Для Советского Союза было бы несложно отремонтировать объекты на новых территориях. Советские явно не понимали положения и ситуации финнов после всего произошедшего, да и не пытались их понять. Они были плохими психологами, потому что их не волновало настроение финского народа. Если бы они вели себя по-другому, это произвело бы хорошее впечатление в Финляндии. Раньше говорили о «широте натуры» русских. В этом вопросе, как и в некоторых других, большевикам определенно не хватало этой «широты натуры».
Глава 18
Вопрос об оборонительном союзе между Финляндией и Швецией
Один из первых вопросов, который мне задали в Кремле, касался публично обсуждаемого оборонительного союза между Финляндией, Швецией и, возможно, Норвегией. Молотов поднял эту тему на второй встрече 21 марта 1940 года.
Во время визита в Стокгольм министр иностранных дел Таннер обсуждал эту идею с премьер-министром Швеции Ханссоном, который отнесся к ней положительно. Этот вопрос стал предметом оживленной общественной дискуссии сразу после Московского мира.
В то время началось активное обсуждение вопроса в шведской печати, где он получил общую поддержку. 13 марта в пользу оборонительного союза Финляндии, Швеции и Норвегии решительно высказались «Свенска дагбладет», «Стокгольме тиднинген», «Сосиал-демократен» и «Свенска моргунбладет», а через пару дней и «Дагенс нюхетер». «Мы должны гарантировать прочный мир, который заключила Финляндия, посредством оборонительного союза с Финляндией, – писала „Свенска дагбладет“ и добавляла: – Ничто не вечно, даже соглашения и мирные договоры». «Стокгольме тиднинген» потребовала, чтобы Финляндия больше не оставалась одна, а защищала свои новые границы. Многовековое содружество Финляндии и Швеции должно быть возобновлено таким образом, чтобы Швеция всеми имеющимися в ее распоряжении силами, включая армию, стояла на стороне Финляндии и гарантировала ее безопасность. «Сосиал-демократен» писала: «Всем скандинавским народам должно быть ясно, что дело Финляндии – наше дело». Это означает, что только оборонительный союз не на жизнь, а на смерть может гарантировать относительную безопасность, в которой нуждается каждый. Для нас по отдельности это недостижимо». «Дагенс нюхетер»: «Малые страны, оставленные в одиночестве, имеют лишь ограниченные возможности защитить себя в долгосрочной перспективе. Если они смогут эффективно помогать друг другу, то будут пользоваться большим уважением со стороны великих держав и смогут защищать себя от нападений».
Председатель стортинга Норвегии Хамбро, ревностный и энергичный защитник идеи Лиги Наций, 14 марта выступил с прекрасным, но недостаточно продуманным радиообращением, в котором заявил, что борьба Финляндии – это борьба за все малые народы, борьба закона против насилия. 75 лет назад датский народ после несправедливого мира, расчленившего страну, вернул себе утраченное, развернув все силы в новых границах. Финляндии следует сделать то же самое. «Однажды настал день, когда раны Дании зажили, – мы надеемся и верим, что настанет день, когда заживут раны Финляндии. Мир, попранный империей, долго не продлится. В сердцах финнов, как и в наших сердцах, живут слова их поэта: „Новый день еще может все изменить“».
Однако в Швеции, где эти взгляды также нашли поддержку, правительство весьма осторожно подошло к их практической реализации. Андерссон, член шведского кабинета, заявил, что вопросы обороны должны рассматриваться с полной открытостью и с учетом особых обстоятельств в каждой стране. Оборонный союз без полной взаимности немыслим. Речь также шла о получении гарантий тесного внешнеполитического сотрудничества, чтобы ни одна страна не могла поставить мир под угрозу авантюрной политикой. Газета «Стокгольме тиднинген» назвала речь министра Андерссона неудачной.
В Финляндии интерес шведской прессы в основном был нам приятен, однако после всего, что нам пришлось пережить, также вызывал сомнения. «Хювюдстадсбладет» писала: «Стремление к солидарности в оборонной политике между странами Северной Европы, логически вытекающее из их военно-географического единства, ранее не было услышано. Такая солидарность столь же неизбежна, как недавно выразился один восторженный норвежец, как и солидарность между отдельными частями человеческого тела; требование будет предъявлено со всей своей силой независимо от того, какое мнение имеют политические партии и партийные лидеры. Чтобы финско-скандинавское сообщество стало полностью эффективным, оно должно принять форму оборонительного союза. Если Финляндия в свой роковой час проявит инициативу, это покажет, что Скандинавское сотрудничество по-прежнему является реальностью, выраженной не только на словах, но и на деле. Заявления прессы показывают, что сейчас для этого совершенно иная почва, чем прежде. Конечно, прискорбно, что скандинавские страны только сегодня начинают понимать, что поставлено на карту: трудные времена, в которые мы живем, требуют жесткой политики, чтобы Скандинавия вышла из этих испытаний невредимой. Но лучше поздно, чем никогда. Если упущенное удастся компенсировать реальными усилиями по защите интересов Севера, ни одна страна не почувствует большего удовлетворения, чем Финляндия, которая стала первым государством, испытавшим отсутствие солидарности».
Газета не забыла упомянуть, что «на пути реализации этой идеи тем не менее встанет множество трудностей». «Но как только появится добрая воля и твердая решимость построить общую североевропейскую оборону таким образом, чтобы отбить у агрессора желание нарушать границы Скандинавии, тогда это предложение можно будет реализовать. Чисто оборонительная цель, к которой стремится эта идея скандинавского сообщества, состоит в обеспечении