Молотов: «Мы считаем, что все вопросы с Финляндией решены, в том числе и вопрос о безопасности Ленинграда, Мурманска и Мурманской железной дороги. Так что между нами больше нет споров. Ваша безопасность гарантируется на основании статьи о ненападении в мирном договоре. Но если вы вступите в оборонительный союз со Швецией и Норвегией, мы считаем, что вы нарушите мирный договор».
Я: «Вы не можете думать, что этот союз направлен против вас».
Молотов: «Хамбро и другие раскрыли цель этого союза».
Я: «Хамбро не определяет внешнюю политику этих государств».
Молотов: «Сандлер и Хамбро завтра смогут войти в правительства Швеции и Норвегии».
Итак, советско-русское правительство определило свою позицию. Неизвестно, послужила ли причиной речь Хамбро. Хотя Советский Союз, как и великие державы в целом, проводит безжалостную «реальную политику», он также следует примеру других великих держав в том, что стремится выдвигать правовые аргументы в оправдание своих действий.
Советское правительство подняло вопрос об оборонительном союзе в еще более впечатляющей форме в упомянутом выше докладе Молотова о внешней политике правительства на заседании Верховного Совета 29 марта: «Мы должны настоятельно предостеречь от попыток нарушения только что заключенного мирного договора, подобных тем, которые уже предпринимаются некоторыми кругами в Финляндии, а также в Швеции и Норвегии под предлогом планируемого оборонительного союза».
Затем Молотов привел те же аргументы, что и в беседах с нами неделей ранее. Он указал на речь Хамбро и заявил, что создание такого военного союза с участием Финляндии не только противоречило бы статье 3 мирного договора, но противоречило бы всему договору, прочно определившему советско-финляндскую границу. Верность этому договору несовместима с участием Финляндии в каком-либо военнореваншистском союзе против СССР. Участие же Швеции и Норвегии в таком союзе означало бы отказ этих стран от проводимой ими политики нейтралитета и переход их к новой внешней политике, из чего Советский Союз не мог бы не сделать своих соответствующих выводов.
По нашему мнению, оборонительный союз между Финляндией, Швецией и Норвегией никоим образом не противоречил статье 3 мирного договора, а скорее был бы целесообразен для укрепления мирных отношений. И союз, направленный только на оборону, не мог нарушать политику нейтралитета, а, наоборот, был защитой нейтралитета во всех отношениях. Если бы советское правительство выступило против такого союза, это означало бы ограничение обороноспособности Финляндии. Английская газета «The Times» совершенно правильно охарактеризовала советскую позицию: «Отказ в праве на оборонительный союз нарушает элементарные требования независимого государства». Газета добавляла, что, если советские лидеры выступают против союза между Швецией, Норвегией и Финляндией, из этого следует, что русские сами являются наиболее вероятными агрессорами.
После заявления ТАСС и выступления Молотова публичная дискуссия затихла. 25 марта премьер-министр Швеции Ханссон заявил в своей речи, в которой рассказал о шведской политике до и во время Зимней войны, что правительства Швеции и Норвегии позитивно относятся к возможности создания оборонительного союза, однако для этого им придется изучить все обстоятельства еще более тщательно, чем прежде. Опасно вселять надежды, которые не соответствовали бы фактическому положению дел. Тем не менее есть совершенно незыблемая основа их политики: сохранение мира. Все предположения о том, что ресурсы Скандинавии могут быть использованы в иных целях, нежели защита свободы и независимости Севера, должны быть немедленно отвергнуты.
В тот же день министр обороны Швеции Шёльд осторожно затронул этот вопрос. По его словам, у оборонительного союза есть как положительные, так и отрицательные стороны. Для небольшой страны, расположенной в опасной зоне, членство в таком союзе может иметь последствия, которые необходимо будет тщательно изучить. При наличии доброй воли можно преодолеть даже большие трудности. Однако в этом случае лучше обещать меньше и сделать больше.
Шведская пресса также начала указывать на трудности, связанные с оборонительным союзом: участие Дании и Норвегии было необходимо, военная мощь каждого члена союза должна быть тщательно изучена. Речь Молотова в Верховном Совете, естественно, вызвала споры. «Свенска дагбладет» подчеркивала, что обвинения Молотова лишь усилили подозрения, что «защита независимости наших стран со всех сторон» явно неудобна для одной стороны. Оттуда они пытаются запугать нас скрытыми угрозами.
Следует отметить, что Германия поддерживала Советский Союз в период расцвета соглашения между Риббентропом и Молотовым. Газета «Берлинер Бёрзенцайтунг», близкая к МИДу Германии, 22 марта писала, что недоверие Советского Союза вполне понятно.
План оборонительного союза провалился. Сопротивление Советского Союза сорвало этот план, так же как оно же сделало невозможным сотрудничество Финляндии и Швеции весной 1939 года.
После Московского мира в Финляндии и Швеции сложились психологические условия для оборонительного союза. В Финляндии в некоторых кругах это долгое время считалось особенно желанным. Когда в 1923 году министр иностранных дел Швеции Хедершерна выразил надежду, что Швеция заключит союз с Финляндией, заявление о заключении оборонительного союза вызвало радость и удовлетворение в Финляндии. Однако известно, что это привело к вынужденной отставке Хедершерна с поста министра иностранных дел.
Идея оборонительного союза вновь обсуждалась в финских военных кругах в 1930-х годах. В 1936 году, перед моим отъездом в Стокгольм в качестве посланника, я несколько раз говорил об этом с фельдмаршалом Маннергеймом. Помощь со стороны североевропейских государств, по его мнению, была нам необходима. Независимость Финляндии – первоочередной реальный интерес скандинавов. Оборонительный союз со Швецией был последним, «третьим этапом» наших устремлений, сказал он и немного грустно добавил: «Может, это утопия, мечта».
До Зимней войны реализовать план союза не представлялось возможным. В 1930 году мы в Финляндии с удовлетворением приняли к сведению документ «Или – или», написанный шведским экспертом, в котором была принципиально разъяснена связь между шведской обороной и военной помощью