Мы попали в еще худшие юридические лабиринты, когда 24 июля Молотов внезапно выступил с «предложением о соглашении между Союзом Советских Социалистических Республик и Финляндией об Аландских островах». Соглашение состояло из двух статей. Согласно первой, Финляндия обязалась демилитаризовать Аландские острова, не укреплять их и не предоставлять их в распоряжение вооруженных сил других государств. Демилитаризация определялась примерно так же, как и в Конвенции 1921 года. Согласно второй статье, Советскому Союзу предоставлялось право иметь на Аландских островах собственное консульство, задачей которого, помимо обычных консульских обязанностей, был бы надзор за демилитаризацией и отказом от укрепления островов. Таким образом, советское правительство отказалось от наблюдения, осуществлявшегося военными властями. 1 августа на сессии Верховного Совета Молотов объявил, что правительство Финляндии согласилось с предложением Советского Союза не укреплять Аландские острова и открыть там советское консульство.
В начале августа я сообщил Молотову о завершении эвакуации войск и военной техники с Аландских островов. Пока там оставалось незначительное крепостное и полевое оборудование, а также морские мины. Демилитаризация была практически осуществлена.
Для нас было очень важно, чтобы судьба укреплений не была окончательно решена, пока продолжается война между великими державами. Их сохранение до конца войны представлялось целесообразным еще и потому, что сам Советский Союз в своем предложении требовал, чтобы Финляндия не передавала Аландские острова третьим государствам. Укрепления были необходимы для соблюдения этих правил.
В представленном нами встречном предложении, содержащем пять статей, по которому я вел переговоры во время своего визита в Хельсинки в начале августа, положения о демилитаризации и отказе от укрепления были одобрены как таковые. Однако огневые точки и оборонительные сооружения, которые уже были построены, но не были оборудованы, должны были сохраняться до тех пор, пока в Европе продолжалось состояние войны.
В конце августа у меня состоялся долгий разговор с Молотовым о нашем встречном предложении. Он сказал, что советское правительство готово взять наше предложение за основу переговоров, но хочет внести некоторые изменения. В первой статье он хотел бы исключить положение о том, что возведенные на островах невооруженные огневые точки и оборонительные сооружения должны сохраняться до конца войны, поскольку это не соответствовало демилитаризации островов. Я ответил, что строения и сооружения имеют небольшие размеры, но, поскольку Финляндия принимает обязательство не допускать использования островов вооруженными силами других государств, было бы важно сохранить эти сооружения, чтобы при необходимости Финляндия могла защищать острова. Молотов заявил – вполне убедительно, – что острова должны быть укреплены сильнее, если они хотят серьезно обороняться. Нынешних небольших мощностей было бы недостаточно.
Молотов далее предложил исключить всю четвертую статью, касающуюся прав и обязанностей Финляндии по Конвенции 1921 года, поскольку Конвенция была «отменена» новым соглашением. Это привело к продолжительной дискуссии. Я сказал, что мы не согласны по этому вопросу. Молотов ответил, что две из подписавших договор в 1921 году держав, Эстония и Латвия, теперь входят в состав Советского Союза, а Польша прекратила свое существование. «Дания утратила свое значение», и под этим он, вероятно, имел в виду: потому что ее завоевала Германия. Англия, Франция и Италия не имеют никаких интересов в Балтийском море и на Аландских островах. Я ответил, что Швеция и Германия, как страны Балтии, заинтересованы в Аландских островах. Я также подчеркнул, что отмена Конвенции 1921 года является сложным с юридической точки зрения вопросом. Конвенция была создана при посредничестве Лиги Наций.
Разговор продолжился несколько дней спустя, и Молотов представил мне новое предложение. Он сказал, что из моих прошлых комментариев он сделал вывод, что нам трудно согласиться с мнением о недействительности Конвенции 1921 года. Они хотели удовлетворить нас – «пойти нам навстречу» – и поэтому составили новое предложение, исходя из того, что Конвенция останется в силе.
В первой статье теперь прямо требовалось уничтожить огневые позиции. Я снова заявил, что, с нашей точки зрения, необходимо пока оставить объекты на своих местах. Однако Молотов не отказался от своей формулировки, поскольку даже «временное нарушение» положений о демилитаризации якобы не допускалось. По второй статье, касающейся границ Аландских островов, разногласий не возникло. Третья статья, касающаяся учреждения и функционирования консульства Советской России, была в предложенной нами форме, за исключением того, что положение о том, что консул должен получить экзекватуру от финского правительства, было опущено. Молотов повторил, что консул будет назначен «в обычном порядке».
Четвертая статья предложения советского правительства была более проблематичной. Молотов сказал, что они пытались найти форму, которую мы могли бы принять. Согласно проекту, Конвенция 1921 года оставалась в силе, однако Финляндия, если бы она приняла соответствующие меры, была бы обязана консультироваться с Советским Союзом. Далее было оговорено, что все права и обязанности подписавших договор государств будут распространены на Советский Союз, что неизбежно породило сложные проблемы.
Прочитав статью, Молотов спросил меня, что я думаю об этом предложении и считаю ли я, что мы можем его принять.
Я ответил, что после первого прочтения мне не показалось фактически невозможным согласиться со статьей. Однако с юридической точки зрения распространение прав и обязанностей, предусмотренных Конвенцией, на Советский Союз не входило в компетенцию только Финляндии, а требовало согласия всех подписавших ее держав.
Правительство Финляндии решило принять первые три статьи предложения Советского Союза. Четвертая статья, содержащая положение о консультациях, была более сложной.
Признание права на консультации означало бы предоставление Советскому Союзу привилегированного положения, что несовместимо с нормами Конвенции 1921 года. Я не верю, что у Кремля были какие-то скрытые мотивы, когда он выдвигал это предложение. Его первоначальная и фактическая позиция заключалась в том, что Аландские острова должны быть полностью и без исключения не укреплены и что Советский Союз имеет право на их инспекцию. По мнению России, в результате принятия нового договора Конвенция 1921 года «исчезнет».
По Конвенции 1921 года, в случае распространения войны на Балтийское море Финляндия имела право устанавливать мины для защиты этого района, а в случае, если острова становились объектом нападения, принимать оборонительные меры до тех пор, пока подписавшие ее державы не придут ей на помощь. Хотя ни один из этих случаев, когда Финляндия действовала в одиночку, не представлял угрозы для Советского Союза, подписавшие договор державы могли бы достичь островов своими вооруженными силами, что, однако, маловероятно. В конце концов, теоретически существовала возможность того, что Аландские острова могли стать объектом вмешательства «иностранных» держав, даже крупных. Такие неожиданности и вмешательство, конечно, не понравились бы Советскому Союзу, и через консультации он, вероятно, хотел иметь возможность следить за ходом событий и, в случае необходимости, оказаться на месте происшествия