Монахи переглянулись, и тот, который Дамиан, спросил:
– Как вы узнали о нас, синьора?
– Божьих людей сразу видно, – ответила я с достоинством.
Они опять переглянулись, и потом тот, который Себастьян, немного нервно усмехнулся. Зато Дамиан совершенно невозмутимо перекрестился и спокойно сказал:
– Думаю, вы понимаете, синьора, почему мы так поступили.
– Даже не представляю, что заставило вас пойти на такой обман, – покачала я головой.
– Никакого обмана, – сказал брат Дамиан. – Мы честно работали у вас. Просто хотели посмотреть, что вы за человек, кто живёт у вас на вилле. Хотели убедиться, что вы честно ведёте своё дело. Но если вы предлагаете показать всё открыто, то мы согласимся. И прежде всего, покажите ту книгу, из которой вы берёте рецепты зелий.
– Не зелий, а рецепты варенья, – мягко поправила я их, мысленно поблагодарив Марино Марини, который варварски вырезал страничку про эликсиры бессмертия. – Пройдёмте в дом, братья. Книга находится там.
– Говорят, ваш покойный муж купил её у еврея? – спросил брат Дамиан, когда мы шли к дому.
– Да. Вас что-то смущает? – поинтересовалась я в ответ.
– А вас нет? Евреи часто бывают колдунами и пользуются запретными книгами. Это опасное и зловредное племя…
– Напомню вам, что и Иисус Христос был евреем, – сказала я. – И среди евреев бывают плохие люди, и среди миланцев. И хорошие тоже бывают и среди тех, и среди этих.
– Говорите вы разумно, но… – начал брат Дамиан, но я его сразу перебила.
– Пусть книга была приобретена у еврея, – сказала я твёрдо, – но написана она на германском языке.
– Ещё не лучше, – пробормотал брат Себастьян.
– Это всего лишь рецепты вкусных блюд! – всплеснула я руками. – Посмотрите и сами убедитесь!
Они посмотрели. Самым внимательным образом.
Книгу они чуть ли не обнюхали, осматривая корешок, переплёт, проглядев все страницы и выборочно читая текст.
Судя по бормотанию, брат Себастьян переводил текст сразу – знал, значит, германский. Вообще, монахи производили впечатление здравомыслящих людей, и я надеялась, что таковыми они и являются.
– Некоторые рецепты очень трудоёмки, – объяснила я монахам, – некоторые совсем непонятны, но вот варенье из мяты я делала по книге, и получилось очень хорошо.
– А это тоже было куплено у еврея? – указал на полку с весами и мерными приборами брат Дамиан.
– Понятия не имею, где и у кого мой муж это купил, – ответила я смело, – но зайдите в любую аптеку и увидите там точно такие же предметы. Ничего колдовского в них нет.
Чтобы окончательно успокоить преподобных шпионов, я тут же продемонстрировала им, как взвешиваю пряности, как отмеряю ягоды, и даже сварила одну партию варенья, а потом принесла свои экспериментальные образцы – варенье из лепестков розы, из сельдерея, из моркови, тыквы и прочее, и прочее.
Монахи перепробовали почти ото всех сортов, похвалили вкус, и остались, по-моему, довольны. Мы трое пришли к выводу, что дальше братьям нет смысла работать на вилле, и они отбыли восвояси, забрав, всё же, книгу с рецептами с собой.
Книгу они пообещали вернуть, но я на это не особо надеялась и не жалела. Убрались – и это замечательно. Не хватало мне ещё шпионов в дополнение к организатору убийства Джианне и Аполлинарии.
Правда, Ческа, узнав, что работники спешно уволились, подняла привычный вой, сетуя, что теперь снова придётся трудиться, как каторжникам. Будто не ворчала совсем недавно, что ей не нравятся чужаки.
Но пару лишних рук мы потеряли, это несомненно. А их пользу уже успели понять.
Поэтому, посоветовавшись с Ветрувией, на виллу «Мармэллата» была приглашена семья малыша Фалько – мать и две дочери. Синьора Симона без колебаний оставила работу в прачечной, где ей платили тридцать сольдо в месяц, и перешла на работу на виллу «Мармэллата», где мы оговорили плату два флорина в месяц, плюс плановое повышение за долгосрочную работу, плюс премии за сбор фруктов в сезон. Сёстры Фалько – Зиноби и Биче получали такую же плату, и это сразу дало нашему маленькому предприятию дополнительные три пары работящих рук.
Правда, Фалько предпочёл остаться в Сан-Годенцо, «чтобы не терять заработок» – так он сказал. Но я и не настаивала, чтобы он уезжал из города. Во-первых, видела, что самому пареньку неинтересно собирать ягоды и фрукты, а во-вторых, он и его песни были полезнее именно в Сан-Годенцо, а не на вилле. К тому же, в городском доме оставалась третья сестра – Клариче, та, которая помогала нам на ярмарке. Так что за мальчишкой было, кому присматривать.
Теперь семейство Фиоре занималось лишь варкой варенья, а фрукты собирали родственники Фалько. Разделение труда пошло на пользу, и к концу следующей недели, когда вовсю начали вызревать груши и тыквы, я смогла положить в банк на имя Марино вторую тысячу и вернуть тысячу флоринов синьору Занхе.
Неделю я крутилась, как белка в колесе, ожидая хоть какой-то весточки от адвоката, но всё было тихо. Так же я присматривалась к своим «родственникам», пытаясь понять, с кем из них Аполлинария могла действовать в сговоре. Но, признаться, чем дальше, тем меньше мне хотелось думать об этом.
Дела шли хорошо, клиентура нарастала, остерия «Чучолино э Дольчецца» процветала, и всё чаще уважаемые синьоры предпочитали проводить время не в «Манджони», а в заведении маэстро Зино.
Добавьте к этому, что монахи меня больше не беспокоили, что никто не вспоминал о похороненном (наконец-то!) Джианне Фиоре – и можно считать, что Апо легко отделалась.
Правда, от Марино ничего не было слышно, и сам он не появлялся, но я запрещала себе думать о нём. Работа, работа, работа… Это помогало отвлечься. Я вспоминала бабушкины рецепты, придумывала новые, экспериментировала – и все новинки шли на «ура».
Приближалось очередное воскресенье, и я, уже привычно, собрала своё семейство (к которому сейчас прибавились мать и сёстры Фалько) в церковь.
Синьора Симона, появившаяся на вилле бледной, усталой женщиной с распухшими красными от постоянной стирки руками, сейчас выглядела гораздо лучше – посвежела, загорела, на щеках заиграл румянец. Она бодро вышагивала вместе с